Санкционированная демедведизация

Санкционированная демедведизация

27 февраля 2013, 11:00
Общество
Санкционированная демедведизация

Константин Черемных Пять аккордов февраля В канун годовщины своего повторного избрания на президентский пост Владимир Путин совершил пять знаковых поступков. Глава государства неожиданно появился на съезде общественной организации «Родительское всероссийское собрание» (порядок слов в названии которой был нарушен ради аллюзии военно-патриотического свойства – РВС), где напомнил, как бы между прочим, что из двух резонансных законопроектов, вводящих в нашей стране антитрадиционную  ювенальную юстицию, один является президентским от июня 2011 года, а другой – от марта 2012 года. Этот тайминг в переводе с дипломатического языка на обычный означал: нравственные устои общества рушит ни кто иной, как Дмитрий Анатольевич Медведев. Затем глава государства появился в кругу самих дипломатов и напомнил им, на всякий случай, что Доктрина внешней политики РФ устарела. Для профессионалов здесь никакого перевода не требовалось: вышеназванный документ был принят с подачи того же Дмитрия Анатольевича Медведева, соответственно духу и букве его иллюзий, изложенных в другом – как ему казалось, вероятно, еще более эпохальном документе, а именно – Доктрине европейской безопасности. Для пущей ясности Владимир Владимирович напомнил, что подходы к нашей стране как в США, так и в Европе не очень-то изменились со времен «холодной войны». Из чего следует, что иерархию приоритетов внешней политики, где по инициативе «перезагрузочной команды» Европа была поставлена на первое место, Китай – на третье, а СНГ задвинуто в конец, следует поставить с головы на ноги. Затем глава государства лично побеседовал с главой Дагестана Магомедсаламом Магомедовым, после чего тот уступил место Рамазану Гаджимурадовичу Абдулатипову – после чего, как и следовало ожидать, в республике началась радикальная ротация кадров – и не просто так, а со ссылкой на контакты неких официальных лиц республики с радикальным мусульманским подпольем. Первой жертвой ротации стал, однако, не мэр Махачкалы Саид Амиров, заподозренный в этих нехороших связях, а рафинированный юрист, премьер-министр Магомед Имранович Абдуллаев – однокурсник Дмитрия Анатольевича Медведева. Затем глава государства вполне закономерно встретился с еврейской общественностью. Которой было разъяснено, что библиотека Шнеерсона никаким американцам не достанется, а будет размещена в Центре толерантности – учреждении, открытом с участием президента Израиля Шимона Переса. Не зря же Российская академия наук приглашала Переса в Москву для вручения диплома почетного академика. И наконец, Владимир Путин принял в своей резиденции главу МИД Китайской Народной Республики Яна Цзечи. Здесь тайминг также имел значение: накануне в Пекине побывал глава «Роснефти» Игорь Иванович Сечин и заключил беспрецедентные, хотя и не окончательные договоренности о совместной добыче арктических углеводородов и совместном производстве СПГ. Серия действий произвела такое впечатление на внешних наблюдателей, что они взялись ее мысленно продолжить: агентство Reuters распространило слух о том, что новым главой российского Центробанка станет не гайдаровец Улюкаев и не возвращенный со «скамейки запасных» либерал-консерватор Кудрин, а евразиец Сергей Юрьевич Глазьев. Нельзя сказать, что в этой гипотезе не было политической логики. Действительно, если Россию пример успешного Востока ныне интересует больше, чем рецепты оскандалившегося Запада, то уместно ожидать и пересмотра экономической политики – например, в части защиты внутреннего рынка и в части использования государственного резерва. К тому же президент назначил ранее опального экономиста и политика своим советником, а недавно выслушал его весьма революционные соображения. Поскольку для белоленточной общественности агентство Reuters – более авторитетный источник, чем газета «Коммерсант» или телеканал «Дождь», недавние анархо-либеральные революционеры ударились в панику. Одним из ее показателей стало закрытие портала OpenSpace.ru: его спонсор Вадим Беляев счел целесообразным прекратить финансирование проекта Максима Ковальского и Вероники Куцылло. Впрочем, анархо-либеральный пафос у предпринимателя Беляева начал таять уже несколько месяцев назад. Когда Госдума, полгодика поразмышляв,  занялась законами о защите нравственных устоев, на портале OpenSpace оперативно исчезла как класс колонка Queer, вторая по счету в рубрикаторе, и перестали появляться радикальные рецепты культурной трансформации. Тогда же, под предлогом давления режима на одного из бесчисленных братьев Дзядко, деполитизировались издания Александра Винокурова. А в январе этого года из «Коммерсанта» исчезла культовая фигура зачинателя «химкинского дела» Олега Кашина. Некоторые израильские сайты, памятуя о былой неполиткорректности Кашина в отношении ЦАХАЛ, а заодно – о визите Медведева в палестинский Вифлеем в 2011 году, даже увидели в этом некий благоприятный знак. Антиарабского разворота во внешней политике, однако, не происходит. Как и  протекционистской революции в экономике. Что касается приоритетности евразийского партнерства, то с ним не согласуется свара Москвы с Астаной вокруг цены аренды «Байконура» - которой, кстати, успел воспользоваться тот же Израиль, заключив с Казахстаном стратегическое соглашение о сотрудничестве в космической отрасли. Усилия по интеграции Украины в Таможенный союз ограничились запуском пропагандистских порталов – как-то сайта «Общая родина», где трудоустроены постоянные авторы ведомственного ресурса «Фонд стратегической культуры», в то время как сорванный российской стороной визит в Москву Виктора Януковича откладывается на неопределенное время. Внешние наблюдатели со времен «холодной войны» привыкли судить о процессах в нашей стране именно по пропаганде. На государственных телеканалах, в самом деле, пестрят консервативные мотивы – от засветки парижских демонстраций против однополых браков до сочувствия Папе Римскому в связи с «наездами» группы Femen (лучше поздно, чем никогда). Однако постоянно обитающие в России авторы западных изданий спокойны. В одном и том же номере StPetersburg Times патетическая статья об «уходе России в средневековье», в связи с инициативами депутата Милонова, сочетается с рекламой очередного заведения для ЛГБТ-контингента, открывшегося в нашем городе. Собрать хоругвеносцев для его искоренения сегодня не легче, чем экологов для защиты Саблинского леса. Конъюнктура не дует в протестные паруса. ЗИМНИЕ ПЕРЕВЕРТЫШИ Что же происходит с конъюнктурой? Политтехнолог Евгений Минченко, отметившийся своим исследованием «Политбюро 2.0», никаких идеологических сдвигов не предвещал, но, тем не менее, привлек к себе широкое внимание экспертного сообщества. Прежде всего, по той причине, что очередной фрагмент его аналитики содержал намек на некую несчастливую случайность, которая может произойти с Владимиром Путиным. Помимо этого, эксперт неведомым чутьем определил перечень элитных фигур, которым «светит» рост влияния, и наоборот. В первую категорию, помимо ожидаемого Сечина, вошли Сергей Чемезов и Михаил Фрадков, восстановившие статус «кандидатов в члены Политбюро». Во второй неожиданно оказался мэр Москвы Сергей Собянин – якобы по причине собственных амбиций на некий очень высокий пост. Востребованность предсказаний Минченко резко возросла после того, как смена руководства Дагестана не ограничилась сменой премьера, а популярная теория «борьбы Сулеймана Керимова с братьями Магомедовыми» оказалась сущей туфтой, поскольку каток «наезда» прошелся по обеим влиятельным семьям и докатился до родственного, в прямом и переносном смысле, вице-премьера Дворковича, изобличенного в «бесплатной» распродаже энергетических активов корейцам. Только к этому моменту эксперты, преодолев умственную лень, сообразили, что происходящая ротация не ограничивается региональными или отраслевыми рамками, а носит некоторую системность. На самом деле об этом можно было догадаться раньше. По меньшей мере – 14 января, когда два ключевых актива группы компаний «Сумма» Зиявутдина и Магомеда Магомедовых», а именно Приморский и Новороссийский порты, оказались предметом особого внимания столь политического ведомства, как Росприроднадзор. «Русский Форбс», тщетно пытавшийся привлечь интерес экспертов к этому обстоятельству, напомнил не только о претензиях Сечина к «Сумме», но и о проблемах с кредитованием, которые возникли у «Суммы», когда она решила недружественно поглотить Дальневосточную судоходную компанию (FESCO). Продвинутый Минченко, получив специнформацию о готовящихся масштабных переменах в Дагестане, заодно в компании «Курорты Северного Кавказа», и наконец, в Олимпийском комитете России, сделал постфактум вполне резонный вывод о том, что если владелец FESCO Сергей Генералов пригласил к себе на работу Петра Михайловича Фрадкова, то это ружье на стене должно было выстрелить. Поэтому фишечка «М.Е.Фрадков» поползла у него вверх – вопреки распространившимся уже в прошлом году слухам о том, что Михаил Ефимович готовится на пенсию, а за его должность идет непримиримая борьба между его замом Сергеем Винокуровым (экс-начальником Управления Администрации Президента по межрегиональным и культурным связям с зарубежными странами) и директором Службы оперативной информации и международных связей ФСБ РФ Сергеем Орестовичем Беседой. Глава «Ростехнологий» вроде бы тоже не приращивал влияние, а напротив, терял своих ставленников на губернаторских постах бесславно и поочередно. Столь же бесславно рухнул в Индонезии хваленый Superjet. Однако партнер в этом проекте, экс-премьер Италии Сильвио Берлускони, оказался непотопляемым, вопреки усилиям миланской прокуратуры и украинской группы Femen. Поэтому к Чемезову в схеме Минченко был также пририсован парашют. С камнем на шею Собянина было еще проще. Если в декабре 2011 года ни Кремль, ни руководство «Единой России» не отваживались сказать дурного слова по адресу главы субъекта Федерации, где наблюдались самые масштабные и одновременно самые неряшливые приписки к результату правящей партии, то год спустя ему отважно бросил вызов Михаил Прохоров, подтвердив серьезность политических намерений продажей пакета акций «Полюс-Золота». И в отличие от более традиционного искателя московского «кресла», Александра Лебедева, был поддержан экс-мэром Юрием Лужковым. Сам же Александр Лебедев в это время воевал не с Кремлем, как обычно, а с предпринимателем Сергеем Полонским из MIRAX Group, где до недавнего времени трудился Михаил Дворкович. На тот момент было, в самом деле, трудно догадаться, что у Кремля и партнера М.С.Горбачева окажутся общие враги. Но произошло именно это – и Полонский, думая отделаться штрафом, как нетрадиционный дирижер Плетнев, попал в каменные стены надолго. Владимир Коган, банкир и экс-чиновник совсем из иного «муравейника», в оппозицию не играл, но также казался отодвинутым от власти. Однако, как выяснил «Форбс», 20% акций Новороссийского порта, не доставшиеся «Сумме», предназначены именно ему. Если «парашют» для Когана, с учетом его давних битв с Ilim Pulp, вполне коррелировал с ветрами «демедведизации», то дрейф к «политбюро 2.0» давно катапультированных в антисистемность чиновников был сюрпризом даже для информированного Минченко. Так, штатный оппозиционер Борис Немцов, давно утративший губернаторские и вице-премьерские повадки, внезапно вернулся в самый эпицентр пропагандистского официоза. В Киеве в телевизионном шоу Савика Шустера он агитировал Украину передать «Нафтогаз» в консорциум с Россией, а в Москве – презентовал исследование о растратах в Сочи, в аккурат приуроченное к фиаско Магомедова, Абдуллаева, Билалова, и наконец, самого Сулеймана Керимова. Это исследование пиарил телеканал РБК-ТВ, принадлежащий Прохорову – в аккурат после того, как Прохоров решил продать пакет «Полюс-Золота» не Керимову и ВТБ, а Зелимхану Муцоеву и Гавриилу Юшваеву. Обостренное внимание к олимпийским распилам проявлял и еще более вписанный в западный истэблишмент Алексей Навальный, которому «партия жуликов и воров» упорно противодействовала в борьбе за должность главы Координационного совета оппозиции. Более того, Навальный два года назад разоблачал и экс-главу «Транснефти» Семена Вайнштока, давнего партнера Магомедовых – это, помнится, привело в шок менее посвященную разоблачительницу Марину Литвинович. Он, конечно, пострадал за идею, однако утраченный контракт с друзьями Ходорковского был компенсирован представительством банкира Лебедева в «Аэрофлоте» - что, как выяснилось, ничуть не противоречит не только внешней, но и внутренней конъюнктуре. Страх статусных либералов перед «консервативной революцией» и соответственно, их собственное превращение в апологетов стабильности вполне объяснимо – достаточно оценить хотя бы навскидку рыночную стоимость объектов, занимаемых в Москве Высшей экономической школой (НУ ВШЭ). Трансформация белоленточных вождей столь же конъюнктурна, хотя в невроз по поводу недвижимости не укладывается: разве им, в конце концов, не дорог их политический статус? Репутация честного оппозиционера, как и любая репутация, созревает в неких испытаниях. Способные манипуляторы это знают и создают им соответствующие условия – как это делает Джед Санден, владелец живого товара под вывеской Femen. Отечественных борцов с режимом, за редкими исключениями, этот режим в течение года баловал, а внешние спонсоры не внушали им никакой великой цели, кроме абстрактной «антикоррупции». В итоге этим борцам некуда деваться, кроме как в хор выразителей одобрямса тому же режиму – коль скоро режим устроил хорошенькое элитное беспокойство в высших кругах правящей партии, а помимо этого, оперативно создал убедительные образы отечественных «жирных котов». Злорадство, в отличие от искреннего отчаяния при виде несправедливости – не активизирующая, а напротив, успокоительная эмоция. Это особенно касается персонажей того масштаба, у которого весь протестный пафос проистекал от мелкой личной обиды. Теперь каналу РБК приходится напоминать оппозиционерам, что в 2014 году на свободу выйдет Ходорковский с крупной личной обидой: сами они уже об этом забыли. БРАТВА В СЕТЯХ А что же спонсоры белоленточников? Ужели испугались Госдумы, назвавшей агентуру агентурой – отважной Госдумы, где сейчас, после ухода депутата Пехтина, целые фракции сидят на чемоданах? Или у спонсоров тоже бывают проблемы? Давно что-то Майкл Макфол не зазывал в гости «продемократических активистов». Год назад Сергей Пархоменко, ранее трудившийся в «Группе Мост» Владимира Гусинского, сильно испортил настроение Борису Немцову, обнародовав его непечатные суждения об Алексее Навальном и Евгении Чириковой. Тогда даже рядовой телезритель без услуг всезнающего Минченко мог заподозрить, что Борис Ефимович и Алексей Анатольевич обивают пороги не одного и того же, а разных кабинетов в Вашингтоне и творческих лабораторий в Бостоне. Так оно и было: Борис Ефимович, в 1995 году обласканный Клинтоном, через десять лет, оставшись без должности, стал забрасывать удочки к правящим республиканцам, а конкретно – к опекунам Михаила Саакашвили. В отличие от него, восходящая звезда Навального не знала иного тепла, кроме как демократического, и конкретно от Госдепа госпожи Клинтон. Однако в июле 2011 года Барак Обама решил, что в качестве госсекретаря Хиллари Клинтон на втором сроке ему не пригодится. Что означало не только смену «девочек», но и корректировку стратегии. И тогда же, в июле 2011 года, был произведен пересмотр подхода к организованным теневым группам. Любопытно, что в подготовке соответствующего доклада, помимо вице-президента Джо Байдена и главы ФБР Роберта Мюллера, принимал участие совсем не демократический, а архи-республиканский публицист Арно де Боршграв, который в 1999 году в интересах рвавшихся к власти неоконсерваторов разоблачал теневую подоплеку связей Виктора Черномырдина с Альбертом Гором – и в итоге сотряс Вашингтон скандалом вокруг Bank of New York (BONY). В докладе Боршграва от июля 2011 года было названо то самое имя, на котором автор был давно зациклен – имя главного персонажа «дела BONY» Семена Могилевича, впоследствии акционера компании «Арбат-Престиж» по фамилии Шнайдер. А в исполнительном акте Барака Обамы от 25.07.2011, вступавшего в силу с момента подписания и угрожавшего лишением собственности любого американца, имевшего дело со структурами оргпреступности по списку, то сообщество, к которому принадлежал Могилевич, было поименовано просто как «братский круг» - как хочешь, так и понимай. Как именно следует понимать шифровку Обамы, прояснилось в ноябре 2012 года. То есть после успешного исхода американских выборов и окончательного решения продвинуть на пост нового госсекретаря сенатора Джона Керри – старого и близкого приятеля Джо Байдена и однокурсника Роберта Мюллера. В Америке элита формируется, как и в России, и на Украине, по тому принципу, который киевские публицисты именуют «любы друзi». Стоило определиться новому контуру реальной американской власти, как некоторые российские предприниматели оказались в фокусе пристального внимания сначала британской Guardian, а затем и транснациональной Financial Times. По совпадению, бизнесмены-мишени в тот момент занимались подготовкой IPO компании «Мегафон». Одним из них был владелец газеты «Коммерсант» Алишер Бурханович Усманов, а другим – рядовой депутат Госдумы Андрей Скоч. Если теневым прошлым самого Усманова лондонская пресса интересовалась в связи с его активностью в спортивной сфере, то его партнер Скоч попал под прицел впервые. И повод был: Guardian опубликовала фото, где он запечатлен вместе с тремя ключевыми кадрами «солнцевского сообщества». Того самого, к которому криминологи приписывают Могилевича. Как писал в Financial Times Кортни Уивер, «46-летний Скоч должен получить в непрямое владение 30% в создаваемой Усмановым холдинговой компании, которая объединит доли олигарха в "Мегафоне", Facebook, Mail.ru и футбольном клубе "Арсенал". Скоч, который оставался в тени на протяжении всей своей деловой и политической карьеры, стал примером т.н. молчаливого партнера крупных российских олигархов, которые стали обретать известность в результате юридических проверок, выполняемых в связи с IPO и международными сделками». Заодно упоминалось, что активы Скоча записаны на имя его отца. А помимо подмосковных «крутых» имен, назывались еще и узбекские. Иными словами, Financial Times сигнализировала о проникновении организованной преступности не куда-нибудь, а в социальные сети. И как раз в это время британское налоговое ведомство поинтересовалось, платит ли Facebook налоги. Оказалось, что не платит. И Google не платит. И тоже можно догадаться, почему. Потому что хоть в Москве, хоть в Лондоне, хоть в Уагадугу существует понятие особо привилегированного бизнеса. А кем должны, спрашивается, считать себя IT-корпорации, которых только что носили на руках за революционные триумфы на Большом Ближнем Востоке? Носили-то носили, но вот перестали носить. На портале Diplopundit, где самовыражается младший госдеповский персонал, ожидающий чисток, не случайно была перепечатана взволнованная статья Ребекки Маккиннон - соучредительницы интернет-революционного ресурса Global Voices, где трудоустроена, в частности, Марина Литвинович. Госпожа Маккиннон вынесла свою основную «обеспокоенность» прямо в заголовок: «Продолжит ли Керри стратегию сетевых революций?» На этот вопрос сам Керри ответа пока не дал. Впрочем, в отношении вышеназванных российских предпринимателей это ничего не меняет. Поскольку исполнительный указ Барака Обамы предназначен для той же экономической задачи, что и «сетевые революции». Суть этой задачи можно выразить одним простым словом – конфискация. Газета Guardian, партнерствующая с New York Times, конечно, очень обидела Алишера Усманова. В самом деле, он же не для того становился акционером Facebook, чтобы его подверстывали под исполнительный акт от 25.07.2011. Ровно наоборот: он рассчитывал, что его приятель, Юрий Мильнер из ТНК-ВР, не только выведет его на новый, заведомо прибыльный рынок бизнеса на анархии, но и приобщит его к кругу заведомо неприкасаемых имен – как-то Эрик Шмидт, Сергей Брин или Марк Цукерберг. А через фонд Genesis – еще и к сообществу международной еврейской благотворительности. Примерно такие же действия на мировой арене предпринимал и Сулейман Керимов, одновременно монополизируя прочие прибыльные рынки – например, калийных удобрений – при полном попустительстве приятелей Алексея Навального из Федеральной антимонопольной службы. При президентстве Дмитрия Медведева если кто ему и сопротивлялся, то разве что Александр Лукашенко. А Олимпиада, куда для обеспечения безопасности была подключена израильская Elbit Systems, была, казалось, уже в кармане. Но тут пришел Кортни Уивер и все испортил. А обиженные соперники, как выяснилось, ничего не забыли. А тот вклад, который Алишер Бурханович внес в «химкинское дело», сделав имя Кашину, оказался бессмысленным, ибо Юрий Лужков скорее жив, чем мертв. И даже совсем недавние, от осени прошлого года, телодвижения по очистке «Ростелекома» от православных кадров, принесли удачу не Усманову, а Михаилу Прохорову: именно ему достался пакет акций Константина Малофеева. До недавних пор Алишер Бурханович мог гордиться тем обстоятельством, что в пору советского тоталитаризма оказал содействие бухарской семье Леваевых в бегстве из-под уголовного дела в Израиль. Однако позиции любавичских хасидов, объединенных в России (кстати, не полностью) в ФЕОР, пошатнулись – не столько в России, сколько в США, в самом Израиле, а также на том континенте, в честь которого назван леваевский холдинг – в Африке. Итоги израильских выборов определились влиянием его самого конкурента – Бени Штейнмеца, который в прошлом году взял к себе на работу экс-премьера Эхуда Ольмерта. Еще за две недели до выборов в кнессет и за полтора месяца до публичного ответа претендентам на библиотеку Шнеерсона два прощенных олигарха, Тельман Марданович Исмаилов и Аркадий Александрович Гайдамак закладывали в городе Грозный новую синагогу. Это мероприятие благословили Пинхас Гольдшмидт и Адольф Шаевич, совсем недавно считавшиеся опальными («лужковскими») раввинами. При этом в сообщениях  СМИ не Берл Лазар из ФЕОР, а Адольф Шаевич был назван главным раввином России – как его и было принято называть до опалы и бегства Владимира Гусинского, офис которого размещался в мэрии Москвы. А где же тот заместитель министра юстиции, который в старании угодить Кремлю осенью позапрошлого года поторопился было отозвать регистрацию «лужковского» Российского еврейского конгресса? Он больше не заместитель министра юстиции. Хороша ложка к обеду – в том числе и ложка яду. Более искущенный банкир Лебедев  именно сейчас доносит до сведения мировой общественности (включая Арно де Боршграва), что Александр Добровинский, адвокат его оппонента Полонского, раньше работал в «Арбат-Престиже». И пусть этот прием – совсем не боксерский, он наконец-таки попадает в струю. Что, впрочем, не гарантирует ему вечного иммунитета от конфискации. Тем более что другие оппоненты, которых он нажил в Крыму, не в силах умолчать о том, что Александр Евгеньевич владеет не только антикоррупционной «Новой газетой» в Москве, но и замком во Франции. ЗАКОН ПОСТРИЖЕНИЯ - Baa, baa, black sheep, Have you any wool? – Yes, sir, yes, sir, Three bags full. Английский фольклор Осенью 2010 года оппозиционный публицист Владимир Голышев сравнил Сергея Собянина с Борисом Ельциным. Тогда казалось убедительно. Sic transit gloria mundi иногда постепенно, а иногда стремительно. По крайней мере в Тюменской области Собянин до недавних пор вроде как оставался хозяином (Лужков также на посту мэра считался хозяином во многих регионах, от Калининграда до Нижегородчины). А теперь говорят, что Тюмень контролирует не Собянин, а новый «полюсный» золотовладелец Зелимхан Муцоев. А Собянин в состоянии фрустрации, что для него совсем неожиданно. Вроде как он дружил с кем надо, и Москву зачищал от «лужковских» вполне исправно, что от него и требовалось. В конце концов, он не защищал Химкинский лес, не подзуживал Кашина, не колотил его по пальцам и не возил исцелять эти пальцы в тот же самый Израиль, который Кашин ранее порицал. Он не отбирал Новороссийский порт у Аркадия Ротенберга, а «Сильвинит» - у Муцоева. Он не думал, что родство его супруги с партнером Вайнштока Александром Гавриным ему чем-то повредит, и даже не забрасывал удочки, наоборот, к Алекперову. Он просто воспользовался мигом удачи, который сам шел в руки. И даже в последний момент, когда оказалось, что кремлевская «дама в розовом платье» больше симпатизирует не ему, а Любови Кезиной, он не оценил того риска, который всегда получает садящийся на «живое место». Супруг «дамы в розовом платье», Александр Будберг, оказался за воротами Банка ВТБ также без предупреждения, а сам банк не получил не только «Полюса-Золото», но и уже анонсированного контракта с Катаром. Во всяком случае, первый вице-премьер Шувалов сразу же после отставки Будберга поспешил опровергнуть какие-либо инициативы со стороны Дохи. Еще недавно супервлиятельный лоббист, а в прошлом главное либеральное перо «МК»,  оказался жертвой классической информационно-технологической операции: его личная переписка была вскрыта неустановленными лицами, о чем удовлетворенно сообщил канал РБК-ТВ. Но национал-патриоты и экономисты-протекционисты здесь ни при чем. Будберг разошелся с конъюнктурой не в идеологии, а в ставке на действующее, совсем не либеральное, руководство Республики Азербайджан. Эта его беда (которая вполне может затронуть и Винокурова) созвучна проблемам Собянина, который дружил с бизнес-партнерами не Сергея Саргсяна, а наоборот, Гагика Царукяна. Зато в Катаре открыт офис «Газпрома», причем отправился туда не глава корпорации, а экс-вице-премьер Владимир Зубков и – что более существенно – Леонид Бохановский, генсек Форума стран-экспортеров газа и протеже Игоря Сечина. «Газпрому» грозят перестановки. Однако интриги Игоря Сечина здесь ни при чем. Это не он, а Барак Обама инициировал «арабскую весну» и санкции против Ирана, сократив европейцам рынки и добавив миграции. Это не он, а европейские партнеры сорвали планы совместной разработки Штокмановского месторождения, которое теперь откладывается до 2030 года. Это не он, а саммит топ-менеджеры «Газпрома» не удосужились узнать о планах еврочиновников по практическому внедрению Третьего энергопакета в одном «пакете» с обысками в компаниях-партнерах. Это не он, а генпрокуратура Испании арестовала на каталонском курорте некоего Антона Петрова, который, по версии следствия, совершает финансовые операции одновременно в интересах «Газпрома» и «солнцевских». Портал flb.ru поторопился поведать об очередных проблемах друзей экс-министра Сердюкова, но ошибся: Петров – фамилия столь же распространенная, чем, к примеру, Михайлов. Свято место пусто не бывает – что относится и к организованным теневым кругам. Если в своем исполнительном акте Барак Обама зачислил во врагов Америки неаполитанскую каморру, а остальных благородных донов забыл, это не значит, что через год-полтора, при следующем конфискационном аврале, в этот список не внесут и ндрангету. То же самое и с «братским кругом»: сегодня под ним подразумеваются «солнцевские», а через год-полтора термин «братский круг» может быть легко, произвольно и играючи распространен и на иные сообщества – в том числе и на то, которое представлено в Союзе азербайджанских организаций России. Где состоит аварец Рамазан Абдулатипов вместе с главой «Лукойла» и оппозиционными бакинскими интеллектуалами. Потому что если вчера «стригли» спонсоров Мубарака, то сегодня «стригут» спонсоров Мохаммеда Мурси. Если на сегодня запланировано «стричь» Керимова, а на завтра – Гейдара Алиева, то в послезавтрашнем меню могут оказаться сегодняшние подрядчики по «стрижке». Потому что у всех свои «скелеты в шкафах», и тот же USAID два десятка лет снимал информацию о российских элитах не ради спортивного интереса. В том числе с помощью «агентов четвертого типа» (по классификации Линдона Ларуша), которые трудятся бесплатно, думая, что вносят вклад в святое дело «антикоррупции». Сегодня нам проще, чем вчера, составить портретную галерею таких агентов четвертого типа. На канале РБК-ТВ Владимир Рыжков, ранее нацеленный на консерватора Путина, торопился изобличить уже либерала Игоря Ивановича Шувалова. Когда некоторых политиков с целью обиды именуют предметами одноразового пользования, это на самом деле не самая унизительная характеристика: признак агента четвертой степени – многоразовость. Если это свойство Рыжкова релевантно политическим иллюзиям владельца телеканала, остается только посочувствовать его окружению: олигарх стопроцентно окажется в послезавтрашнем меню. А если Вагит Юсуфович Алекперов рассчитывает на долю в приватизированной Государственной нефтяной компании Азербайджана, то можно не сомневаться: он – следующий. И никакие твиттер-технологии для этого не потребуются: штучный подход во исполнение июльского (2011) указа Обамы более экономичен, чем систематическая оплата оравы уличных анархистов, площадных эксгибиционистов или (и) лесных моджахедов. «Зловещий» Сечин, которому уже приписывают нечеловеческие свойства, отличается от вышеназванных бизнес- и политперсон тем, что хорошо и доподлинно, на примерах близких ему людей, знает эти простые правила игры. Поэтому он смотрит на Восток и не нанимается подрядчиком чужих интересов на Западе. А еще – потому, что в прошлом месяце – а не в 2016 году, как предсказывали профессора, одевшие очки-велосипеды –  Китай обогнал Соединенные Штаты по общему объему товарооборота. ПОЛУОСМЫСЛЕННАЯ НЕЗАВЕРШЕННОСТЬ Так что у нас происходит? Во всяком случае, не «революция сверху» - поскольку такое мероприятие «верхи» в сегодняшнем мире позволить себе, даже при большом желании, не могут. И даже не переформатирование элит – поскольку этот процесс в сложившихся условиях потребовал бы не только строгих указаний на коллегии ФСБ, но и подготовки санационных спецструктур. Текущий процесс можно назвать полузависимой (то есть частично самостоятельной) ротацией, в которой используется – и отнюдь не во всем рационально – внешняя конъюнктура. Полузависимость означает и полуосмысленность, в связи с чем процесс сопровождается рисками, и не только персональными или групповыми. Сам же процесс далеко не завершен – как в центре, так и на местах, как в госуправлении, так и в большом бизнесе. Более того, кадровые решения в происходящей ротации принимаются по случайному признаку, исходя из сиюминутных соотношений интересов. На смену дагестанскому пулу с узбекским акцентом приходит не новая команда, а с бору по сосенке собранный конгломерат, которому еще придется искать общий язык. Хотя нельзя сказать, что слово «демедведизация» придумано на днях – этого  события ждали так давно, что многие устали ждать. Более того, эти новые риски не просчитываются, поскольку горизонт планирования как упирался, так и опирается в Олимпиаду-2014, а сам термин «планирование» или его аналоги как был, так и остается за пределами лексикона государственного истэблишмента. Более того, даже законодательные инициативы из благих побуждений – от профилактики курения до повышения бюджетных доходов от налога на недвижимость – реализуются по наитию, без расчета последствий. Во же время действительно приоритетные проблемы, от сугубо внешнеполитических (отношения не с Европой вообще, а с «дальней» Германией и даже ближайшей Абхазией, например) до системно экономических (защита внутреннего рынка) остаются предметами внутриэлитных споров, на которые ротация в осуществляемой форме не влияет. Тот итог года, который немалой части аудитории представляется достижением Кремля (независимо от оценок), представляет собой - по меньшей мере, на две трети – итог не действий, а приспособительных реакций, к разряду которых можно отнести и первый – санкционированный извне и поэтому сугубо кадровый, а не смысловой – этап преодоления тандемной раздвоенности. Это не значит, что результата вовсе нет. Результат года состоит в том, что Владимир Путин, применив неоднократно испытанный метод Ельцина (притворство недуга), поставил на место хотя бы самых зарвавшихся игроков из околоправительственного бизнеса. В том, что МИД вновь занялся лоббизмом на рынках сбыта– хотя бы в Африке. В том, что военнослужащим больше не стыдно за свое высшее руководство – и, следовательно, они хотя бы перестали быть, говоря языком внешних стратегов, «уязвимой группой населения». Еще, само собой, Депардье и Греф. Первое приобретение – физическое (по прибытию на гастроли кинозвезду уже в первый вечер грузят в авто, как в штабель), второе – идеологическое (Герман Оскарович узнал, что в перечень мишеней твиттер-революций включили его излюбленный Сингапур, и с тех пор стал склонен не только к протекционизму, но даже к конспирологии). Оправдывают ли все эти приобретения понесенные издержки? Пока что никто не доказал пагубность корейского контракта на реконструкцию кавказских электросетей. Эффекты отпугивания корейских инвесторов столь же трудно измеримы, как жертвы, которую будет нести инвестиционный климат Москвы, по меньшей мере, до выборов в Мосгордуму. Ограничится ли трансформация ротацией, вполне созвучной внешней конъюнктуре, или  пойдет дальше? Это зависит от амбиций нашего высшего руководства, стимулируемых сроком правления, то есть судьбой (а судьба по определению сильнее конъюнктуры). Это зависит от случайных обстоятельств, на которые намекал Минченко и которые всегда необходимо принимать в расчет, как это делается в Иране и Турции. Это зависит, наконец, от адекватности истэблишмента, в том числе от преодоления иллюзий и сиюминутных соблазнов. Внешние условия будут ухудшаться, а элита будет вынуждена созревать. Еще бы второй процесс, хоть в некоторых сферах, поспевал за первым…

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter