Иерархия ради анархии

Иерархия ради анархии

18 апреля 2013, 12:06
Общество
Иерархия ради анархии

Позиция политических партий, изданий, популярных интеллектуалов по отношению к Первой мировой войне – агитация за победу или, напротив, «пораженчество» - не позволяет отделить зерна от плевел, вычислить среди участников политического процесса убежденных патриотов и напротив, «идейных» предателей. Причина в том, что как милитаризм, так и пацифизм был неоднороден: и в той, и в другой среде присутствовал «третий», внешний интерес, направленный на полное разрушение государства. При этом риторика, гибко меняющаяся в зависимости от ситуации, была разной для разных сословий и политических групп, но имела сходство в соблазнительности предлагаемых рецептов. В левом спектре, в том числе и в тех кругах, которые поддерживали постоянные контакты с европейскими единомышленниками и заимствовали у них модели переустройства общества, уже в 1860-х гг. наметилось существенное размежевание. Расхождение между русскими народниками и марксистами началось с публичной полемики между статусными русскими диссидентами середины XIX века и самими основоположниками того учения, на котором затем строилось советское государство. Маркс считал Герцена дилетантом-популистом, а Ленин не видел в его крестьянской программе «ни грана социализма». Еще хуже была репутация Бакунина: он не только «не признавал диктатуры пролетариата», но и целенаправленно занимался дезорганизацией оргструктур, созданных пролетариями-марксистами. В советский период об этом конфликте упоминалось отнюдь не во всех справочных изданиях. Тем не менее его суть дела лапидарно, но точно была изложена в МСЭ: Бакунин создавал под эгидой Первого Интернационала тайное общество и «бешено боролся с Марксом». В августе 1873 года Совет I Интернационала исключил Бакунина из своих рядов, а Маркс и Энгельс подробно изложили подоплеку этого исключения в статье «Альянс социалистической демократии и Международное Товарищество Рабочих». Организация, носившее имя Альянса социалистической демократии (не содержащего каких-либо классовых терминов), и была тем тайным обществом с центром в Швейцарии, которое Бакунин создавал «под крышей» I Интернационала. Маркс и Энгельс характеризовали его так: «Перед нами общество, под маской крайнего анархизма направляющее удары не против существующих правительств, а против тех революционеров, которые не приемлют его догм и руководства. Основанное меньшинством некоего буржуазного конгресса, оно втирается в ряды международной организации рабочего класса и пытается сначала захватить руководство ею, а когда этот план не удается, стремится ее дезорганизовать. Это общество нагло подменяет своей сектантской программой и своими ограниченными идеями… программу и стремления нашего Товарищества: оно организует внутри открыто существующих секций Интернационала свои маленькие тайные секции, которые повинуются единым директивам и которым поэтому путем заранее согласованных действий нередко удается забрать секции Интернационала в свои руки. В своих газетах оно обрушивается на всех, кто отказывается подчиняться его воле; и, по его собственным словам, разжигает открытую войну в наших рядах… не отступая ни перед каким вероломством; ложь, клевета, запугивание, нападение из-за угла. Наконец, в России это общество подменяет собой Интернационал и прикрываясь его именем, совершает уголовные преступления». Для иллюстрации сектантской программы Маркс и Энгельс цитируют суждения Бакунина о «единственном революционном классе»: : «Разбой — одна из почетнейших форм русской народной жизни. Разбойник — это герой, защитник, мститель народный; непримиримый враг государства и всякого общественного и гражданского строя, установленного государством; боец на жизнь и на смерть против всей чиновно-дворянской и казенно-поповской цивилизации…» Авторов возмущают советы Бакунина русской молодежной аудитории – «стать коллективным Стенькой Разиным», а для этого бросить школы, а также формула «мы должны не учить народ, а бунтовать его». Но дело не только в теории, но и в практике: «В Италии Альянс является не «рабочим союзом», а сбродом деклассированных элементов. Его секциями руководят адвокаты без клиентуры, врачи без пациентов, студенты из биллиардных, коммивояжеры, а чаще журналисты с сомнительной репутацией… Во Франции г-н Буске совмещает функции старшего бригадира полиции с функциями разъездного агента женевских раскольников…Деятельность Фанелли в итальянском парламенте ограничивалась высокопарным восхвалением Мадзини... Португальский альянсист Мораго - «профессиональный картежник», а его собрат Сориано – профессор тайных наук (sic). И уже совсем откровенно: «Мораго основал альянсистскую группу из наихудших буржуазных и рабочих элементов, навербованных в рядах франкмасонов. Эта новая группа… попыталась организовать Интернационал в виде секций, которые должны были под ее руководством служить планам графа де Пенише и которых этому интригану удалось вовлечь в предприятие, имевшее единственной целью поставить его у власти…» Как писал Бакунин в письме одному из сторонников, «Альянс должен с виду существовать внутри Интернационала, в действительности же стоять несколько в стороне от него, чтобы лучше наблюдать за ним и руководить им». По этому поводу Маркс и Энгельс пишут: «Опираясь на эту франкмасонскую организацию, о существовании которой ни рядовые члены Интернационала, ни их руководящие центры даже не подозревали, Бакунин рассчитывал, что ему удастся на Базельском конгрессе в сентябре 1869 г. захватить в свои руки руководство Интернационалом…» Маркс и Энгельс подозревают, что Бакунин, делегируя убийце Сергею Нечаеву мандат представителя Интернационала, намеренно «подставляет» его руководство – с целью захватить контроль над организацией, заместив его структурой совершенно иного типа,.где члены делятся на «посвященных» и манипулируемых, а классовый состав представлен не создателями материальной стоимости, а представителями теневой экономики и люмпенами (босяками). «Мы имеем только один отрицательный неизменный план — беспощадного разрушения. Мы прямо отказываемся от выработки будущих жизненных условий как несовместной с нашей деятельностью». Цитируя эти слова Бакунина, Маркс и Энгельс суммируют его кредо: «Анархия превращается уже во всеобщее всеразрушение; революция — в ряд убийств, сначала индивидуальных, затем массовых; единственное правило поведения — возвеличенная иезуитская мораль; образец революционера — разбойник…» Далее авторы отмечают, что в Европе бакунинская организация с подобным кредо вполне устраивает буржуазию. «Вся либеральная и полицейская пресса открыто встала на их сторону; в Англии их поддержали буржуазные республиканцы, в Италии — свободомыслящие догматики, предложившие основать под знаменем Стефанони «универсальное общество рационалистов» (монастыри для атеистических монахов и монахинь и т. п.), организацию, по уставу которой в зале заседаний устанавливается мраморный бюст каждого буржуа, пожертвовавшего 10 000 франков, в Германии - со стороны бисмарковских социалистов…» И марксисты, и бакунинские квази-анархисты идейно и материально зависят от англичан (Интернационал базируется в Лондоне). И те, и другие призывают к свержению существующего строя. Но в представлении подлинных красных, власть морально разложившихся монархий должен смениться властной машиной рабочего народа. По Бакунину, однако, освобождение рабочих усилиями самих рабочих должно произойти «без какого бы то ни было авторитарного руководства, даже и такого, которое избрано и санкционировано рабочими». Такой образ будущего общества без власти вполне созвучен герценовской утопии – как и основанной на нем программе «Народной воли», где в числе требований - «широкое областное самоуправление, обеспеченное выборностью всех должностей, самостоятельностью мира и экономической независимостью народа; самостоятельность (крестьянского) мира, как экономической и административной единицы; принадлежность земли народу; полная свобода ассоциаций; всеобщее избирательное право; замена постоянной армии территориальной». И ни слова ни о буржуазии, ни о пролетариях позаимствованный у Герцена сценарий отказывает россии в индустриальном будущем. Она должна быть отсталой – как Индия. Приятели Герцена в своих письмах не скрывают своей принадлежности к тайным обществам. Так, его итальянский друг Леопольдо Спини жалуется: «Когда развалины бедной Италии будут скреплены цементом, мастер-каменщик окажется ненужной помехой, паразитом-трутнем, который должен быть изгнан из улья. Все это так, но сначала он является необходимым элементом премьером в опере». От этих откровений о роли масонства Спини переходил к претензиям к Ватикану: « О, этой папа! Он перешел все границы, и я ему этого не прощу.. Если бы он созвал в Риме Национальное собрание и провозгласил свободу, освобождение народов, он стал бы могучей, высшей силой». Точно с таким же демагогическим ультиматумом обращался Бакунин к Александру II в брошюре «Пугачев, Романов или Пестель»: государь, объяви «само себя управление», и души мы в тебе не будем чаять! И что мог ответить либеральный монарх человеку, уже стократно проклявшему любое и всякое государство, а свое кредо выразившему в подчеркнуто антихристианском, гностическом тезисе о равенстве энергии разрушения энергии созидания? «Само себя управление» было главным мотивом Марии Спиридоновой, с дебоша которой на V Всероссийском съезде Советов начался мятеж левых эсеров в июле 1918 года. Она возмущалась централизацией власти в разоренной стране, требуя вместо нее «беспредельной свободы выборов, игры стихий народных» - тогда, дескать, и родится творчество, новая жизнь, новое устроение и борьба». Ее интелектуальным наставником был мистик Аполлон Карелин, одновременно член ЦК левых эсеров и глава ложи тамплиеров в Москве. Когда большевикам приписывают полную дезорганизацию судебной власти после Октября, не упоминается, что министром юстиции в первом коалиционном правительстве был еще один «самоуправленец» Исаак Штейнберг. Тайные общества в СССР были запрещены, но имена Герцена и Бакунина, не говоря об именах народовольцев, остались не только в революционном «пантеоне», но и в учебниках литературы и истории. Вместе с ними осталось наследие их философского яда, который начал вновь воспроизводиться буквально с первых лет возникновения так называемого «шестидесятничества». В частности, «соединение Маркса с Герценом» проповедовал М.Я.Гефтер и его школа – вместе с реабилитацией так называемых «правых большевиков». Этот рецепт, противоречивший самой истории левого движения в России и мире, имел единственной целью создание противовеса сближении государства и церкви, наметившегося в годы Второй мировой войны. Это была смыслоразрушающая операция, результаты которой дожили до Третьей смуты – когда снова одним из главных демагогических тезисов оппозиции (позиционирующейся как «левой») стало освобождение от всяческого «гнета», в том числе от призыва в союзную «постоянную» армию и ее замена на «территориальные»… Регенерация философского яда и его проникновение в дискурс общественных наук происходит сразу же после того, как – аналогично середине 19 века – глава государства с «новым мышлением», страдая комплексом недостаточного личностного масштаба, подвергает хуле результат деятельности своего предшественника и намеренно пересматривает его подходы. Ахиллесова пята Хрущева – его догматическая антирелигиозность – хорошо видна извне, и сразу же используется в той островной империи, где геополитический опыт передается из поколения в поколение в аристократических родах. Граф Бертран Рассел, родной внук премьера Джона Рассела, потомственный земельный олигарх, становится для Хрущева новым Марксом и Энгельсом. Религию, говорит он, заменит наука. И Хрущев верит ему, следует его рекомендациям, ищет с его помощью других «европейских гуманистов», и главным признаком гуманизма в его представлении является атеизм. И ему невдомек, что граф Бертран Рассел, отвергая традиционные религии, высоко ценит так называемое эзотерическое христианство. От этой дружбы, через кукурузные поля, дорога ведет в антииндустриальный Римский клуб. Научные сотрудники, которым предстоит разрушить СССР, прослывут потом «гарвардскими мальчиками в розовых штанах». Однако учиться мальчики начинали в Лондоне, в том числе в учреждениях, которые прямым текстом именуются королевскими. И именно в Лондон в 1984 году отправится Горбачев, чтобы затем начать демонтаж братских партий Восточной Европы и заодно – мировой коммунистической системы. Во что он верит? На тот момент, по его словам – в «живое творчество народа», в «само себя управление». ПО СЛЕДАМ ЛЖЕМЕССИЙ В британских парламентских кругах, как пишет М.Партридж, Герцен был ближе всего к чартистам, которые отстаивали полную свободу слова, собраний и вероисповедания. К чартистам принадлежал будущий премьер Бенджамин Дизраэли. Дважды неудачно выдвигавшийся в парламент от партии вигов, он перешел к тори, был избран в парламент и энергично занялся трансформацией идеологии консерваторов с целью ее «приближения к народу» и привлечения свежих умов в ее ряды. Бенджамин Израэли крещен в англиканской церкви - как и его отец-драматург, поссорившийся с раввинами из-за их чрезмерно строгих предписаний. В то же время в споре с депутатом-ирландцем Дэниелом Расселом он применил исторический аргумент: «В те времена, когда предки уважаемого джентльмена были островными дикарями, мои предки проповедовали в Храме Соломона». Самым значительным предком в его родословной считался Исаак бен Соломон Израэли, придворный врач египетской династии Фатимидов (IX век). Этот предок был свидетедем распада империи, после которого религиозные наследники Фатимидов, исмаилиты, оказались в суннитском окружении и прибегли к самосохранению посредством диссимуляции (сокрытия) своих взглядов. Сохранив крошечный плацдарм – крепость Аламут, исмаилиты в XI-XIII вв. наводили ужас на соседей, получив прозвание ассасинов (их агенты, проникая во дворцы султанов и ничем не выдавая себя, осуществляли убийства, сотрясая весь исламский мир). У Бенджамина Дизраэли (формальное христианство которого облегчило ему начало карьеры), как и у его отца, был большой интерес к истории Ближнего Востока: в частности. он написал роман «Удивительная история об Алрое» о жизни и гибели первого еврейского лжемессии Менахеме Аль-Рои, который в 1121 году устроил вооруженное восстание против сельджукского шаха Муктафи в городе Амадия, на пути из Хазарии в государство крестоносцев. Называя себя царем Иудейским, он собирал соплеменников для похода на Иерусалим, но был казнен султаном. Менахем аль-Рои был мошенником во втором поколении: его отец Шломо тоже бунтовал, выдавая себя среди горских евреев за пророка Илию. Однако этот персонаж был интересен Дизраэли как исторический прецедент в контексте англо-турецкого соперничества. Авантюрный роман молодого политика был идеологическим продуктом, как и более поздний роман «Танкред, или Новый крестовый поход» (1847), герой которого. молодой аристократ, уезжает в Палестину, чтобы вернуть христианской церкви ее иудейскую первооснову (подлинный источник европейской цивилизации, по мнению Дизраэли) и тем самым влить новую силу и новую нравственность в христианство. Уже став премьером, Дизраэли высказывал весьма оригинальные религиозные суждения – по его словам, иудеи сделали честь христианам,. убив Христа. Примечательно, что еще один роман Дизраэли назывался «Падение иезуитов». Он эпатировал католиков, не забывая подчеркнуть, что его предки были вынуждены переселиться в Италию из Испании. Слияние иудаизма с христианством в этот период было популярно в реформистских кругах британского еврейства, которые финансировали богатые выходцы из Европы, особенно из Венеции. В то же время именно Англия (где в XVII веке еврейская община едва превышала 400 человек) становится центром борьбы за права евреев во всем мире. В 1868 году Дизраэли впервые избирают премьером, но после всеобщего голосования по новым законам, которые он сам и лоббировал, он проваливается. В 1874 году он на шесть лет становится главой правительства, и вносит совершенно особый вклад в соотношение сил в мире. В 1875 году он на кредит Л.Н.Ротшильда выкупает 44% акций управляющей компании Суэцкого канала. В 1876 году по его инициативе королева Великобритании был присвоен титул императрицы Индии, за что Дизраэли был возведен в звание лорда Биконсфилда. И наконец, в 1878 году на Берлинском конгрессе в результате инт риг Дизраэли был пересмотрен Сан-Стефанский договор, который должен был легитимровать господство России на Балканах. Решающим инструментом давления на Россию стал вопрос о правах евреев. Александр Горчаков напрасно пытался объяснить, что восточноевропейским евреям нельзя предоставить такие же права, как английским или французским: «это совсем не такие евреи». Было бессмысленно внушать неприязнь к контрабандистам Дизраэли, дед которого сделал состояние на торговле кораллами. Зато для левых европейских диссидентов, осевших в Лондоне, Дизраэли был вполне приемлемой политической фигурой. Затаив обиду на вигов, он перехватывал у них социальную риторику, и в книге «Две нации» подвергал осуждению эксплуатацию труда капиталом – но в качестве идеального общества предлагал не социализм, а старое патриархальное, по его версии, более справедливое общество. В рамках партии он в 1841 году создал группу «Молодая Англия», модель которой стала образцом для новых политических движений как в империях Европы, так и в их национальных окраинах. Для Мадзини она стала прообразом «Молодой Италии». Затем появились «Молодой Египет», «Молодая Босния», «Молодая Сербия», «Молодая Албания» - наряду с «Молодой Турцией» и «Молодой Германией». Изучая сегодняшние молодежные движения, возникающие, как грибы, в разных странах мира и сотрясающие целостность и экономические ресурсы государств, уместно вспомнить о британских манипуляциях времен Пальмерстона и Дизраэли. Тем более что тогда сущетвовал и проект «Молодой России», причем он был одним из ранних. В 1862 году студент Петр Заичневский распространил прокламацию с таким названием, которая открывалась эпиграфом из Герцена. Сам Герцен от нее отмежевался – уж слишком прямым текстом в ней призывалось к террору: «Выход – революция, кровавая и неумолимая. которая должна изменить радикально все, без исключения, основы современного общества и погубить сторонников нынешнего порядка. Мы не страшимся ее, хотя и знаем, что прольется река крови, что погибнут, может быть, и невинные жертвы… Бейте императорскую партию не жалея, как не жалеет она нас теперь, бей на площадях, бей в домах, бей в тесных переулках городов, бей на широких улицах столиц, бей по деревням и селам. Помни, что кто будет не с нами, тот будет против; кто против, тот наш враг». Эту формулу ложно приписывают большевикам. Почерк «школы Дизраэли» интересующиеся потомки (которых мало: фигура Заичневского почти забыта) смогли бы оценить по тем рекам крови, которые пролились на европейском континенте в Первую мировую. Причем не только в боях между имперскими армиями, но и в последующих войнах между новообразованными государствами, в гражданских войнах и этнической резне внутри них. В прокламации «Молодой России»речь шла не только о праве на самоопределение, которое в 1910-х годах с легкой руки Вудро Вильсона станет общим местом международного права: «Мы требуем изменения современного деспотического правления в республиканский — федеративный союз областей, причем вся власть должна перейти в руки Национального собрания и Областных собраний. Национальное собрание должно состоять из выборных от всех областей, и Областные — из представителей каждой области... Каждой области предоставляется право по большинству голосов решить вопрос о том, желает ли она войти в состав федеративной республики или нет. Что касается Польши и Литвы, то они получают полную самостоятельность». О том, какая участь могла ждать Россию, если бы партия с таким названием получила власть, можно было судить по Османской империи, где султан Абдулхамид был свергнут «Молодой Турцией». Она вышла на сцену далеко не сразу: этому предшествовали изменения конституции в 1876 году при султане Мураде V, который был членом масонской ложи; после войны, в которой русским войскам было позволено занять Балканы – и как раз в интересах Лондона, столкнуться с Австро-Венгрией - чтобы затем отступить; наконец, после мятежа аль-Ураби в Суэце, который стал поводом для введения британского флота и вынудил османов сначала уступить канал, затем отказаться от Судана, а затем и пожертвовать уже все африканские владения. «Молодая Турция» зовет к обновлению, объединяя в своих рядах (сплотившихся в масонской ложе «Ризорта» в Салониках) всех представителей национальных меньшинств… Эммануэль Карассо, основатель Оттоманского общества свободы и глава ложи «Ризорта» в Салониках, символизирует, как этнический еврей, толерантность нового движения, вместе с курдом Абдуллой Джевдетом и болгарином Талаат-пашой. Империя модернизирует политическую систему, отступает перед напором свободомыслия, В Стамбул приезжает Теодор Герцль, рассматривая Турцию как одну из возможных территорий для создания на одном из островов еврейского государства. А в то же время советник султана Абдулхамида, сириец Рашид Рида, призывает султана ввести шариат и пугает мир проектом Всемирного халифата. «Исламист» Рашид Рида был учеником Джамаля ад-Дина аль-Афгани, который в Индии посвящал Блаватскую в халдейскую нумерологию, в Париже печатал антибританские опусы, в Каире наставлял на модернизацию османского наместника, а одновременно вместе с послом Англии, лордом Кромером, состоял в ложе «Восточная звезда» вместе с харизматиком-сектантом Бахауллой, исполнявшим аналогичные функции по подрыву Персидской империи. Потом султан Абдулхамид будет низложен, в Стамбуле откроется турецкая ложа «Великий Восток», к власти придет партия «Единство и прогресс», созданная младотюрками. В первом правительстве – 35 масонов. Командующим флотом Оттоманской империи становится английский адмирал, личный банкир королевской семьи Эрнст Кассель, английские советники контролируют центральный банк, министерства финансов, внутренних дел и юстиции. Но потом выяснится, что Карассо за спиной у правительства получает доходы не только от поставки зерна, но и от распродажи оружия – в партнерстве, в частности, с неким Александром Парвусом, официально представляющим интересы Германии. А посол Англии Джерард Лаутер и глава резидентуры английской разведки Джилберт Клейтон займутся распространением слухов о еврейско-масонском заговоре. А партнер Парвуса Владимир Жаботинский вместо поддержи турок против русских займется созданием еврейского «легиона», наоборот, против турок. В 1919 году лидеры младотюрок пойдут под трибунал за массовые расстрелы, Карассо благополучно скроется в Италии, Рида – в Аравии, а от могучей державы останется окровавленный кусочек. В Египте движение «Братья-мусульмане», основатель которого Хасан аль-Банна учился у последователей аль-Афгани, во главу угла своей идеологии поставило исламское самоуправление – и поэтому в неангажированных энциклопедических источниках называлось «возрожденческим», но никак не фундаменталистским. Местом рождения этого двжения была британская зона Суэцкого канала. Сегодня мы видим, как справляется с государственным управлением эта партия после десятилетий подполья – несмотря на численность и широкую поддержку населения. Ее допустили до власти тогда, когда вновь потребовалось разрушить и ограбить страну, мечтавшую об индустриальном прогрессе и о собственной ядерной энергетике. И с «Братьями» происходит совершенно то же, что с младотюрками – интернациональные персоны вроде Мохаммеда эль-Барадеи помогают им придти к власти, а затем загоняют в угол. При этом одни и те же силы управляют условными «красными и белыми» - светскими и исламскими революционерами. Константин Черемных Предыдущая часть: «Хоть бы они истекли кровью»

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter