Выборы 2016 - соревнование самострелов

Выборы 2016 - соревнование самострелов

Выборы 2016 - соревнование самострелов

9 сентября 2016, 11:20
Общество
Выборы 2016 - соревнование самострелов

Главный редактор "Нового информационного Агентства" поговорил о предстоящих выборах на "Радио "Соль"

Олег Ведутов: Добрый день! И.К.: Мы сейчас разговаривали с Владимиром Федоровым из «Гражданского контроля», и он прогнозирует, что явка на избирательные участки в эти выборы составит приблизительно 45−50%. Как вы считаете, так это или нет? Может быть, меньше или больше?

О.В.: Я думаю, что вряд ли больше, потому что второе воскресенье сентября — это максимально неудобный день для того, чтобы идти голосовать. Просто в силу того, что еще более-менее хорошая погода на большей части территории России, это последние теплые дни, которые приятнее провести на даче, за городом, на пикниках, чем посвящать их тому, чтобы пойти на избирательный участок. В принципе эта дата была назначена понятно, почему, исходя из многих технологических соображений. Но с точки зрения явки это максимально неудобная дата, конечно. Так что явка вряд ли будет большой.

И.К.: Когда, по вашему мнению, нужно было бы проводить выборы, чтобы было удобно народонаселению нашей страны прийти и в полной мере отследить и все предвыборные агитации, все предвыборные кампании и уже определиться с выбором и сходить? О.В.: Конечно, максимально удобно — это, наверное, декабрь. Потому что избирательная активность приходится на осень, наиболее активное вообще время. И март. Ну, март, там свои сложности. Но вот декабрь — это оптимальная дата с точки зрения донесения избирательных мессенджей до избирателей. Сейчас, например, люди просто не в курсе, что проходят выборы. А когда они ими заинтересуются, например, за кого голосовать. Вот я из Санкт-Петербурга, я начинаю объяснять, что им дадут 4 бюллетеня, и у них глаза начинают тухнуть, потому что они уже путаются. Никто не объясняет, что это за бюллетени, что у нас новая система выборов, что у нас вот эти мажоритарные списки. Никто систему не доносит до людей. Поэтому вот эта путаница порождает и апатию. И даже если у человека появляется интерес, он начинает спрашивать, а что это за уровни выборов, то вот эти 4 бюллетеня человека пугают. А в других регионах еще и будут глав республик выбирать. Еще и муниципальные выборы пройдут. Люди будут получать 6−7 бюллетеней. Как в этом разобраться непрофессионалу, я решительно не понимаю. Математическая формула, по которой будут избираться, например, депутаты Законодательного собрания, будут считаться, даже мне не очень понятна. А простым людям она тем более непонятна. Вот это и порождает апатию и малый интерес к этим выборам.

И.К.: Вы упомянули, что с технологической точки зрения проще было проводить выборы в сентябре. А для кого проще? Для избирателей понятно — лучше декабрь. Получается, что перенесли выборы на сентябрь и о народе не подумали. И кто тогда пойдет?

О.В.: Скажем так, о народе подумали, чтобы не пришли случайные люди. Приходят очень много людей на выборы, например, Государственной Думы, которые не ходят на выборы, например, Законодательного Собрания и муниципальные выборы, даже на выборы глав регионов. У нас самая высокая явка, конечно, на президентские. На втором месте Госдума. Так вот, приходит очень много случайных людей, которые голосуют, что называется, спонтанно. Есть две технологии — работать на понижение явки и на повышение явки. Представители разных штабов работают вот таким образом. Будем говорить честно. Партии «Единая Россия» очень выгодна низкая явка. Потому что ее электорат и так придет. Партии КПРФ более-менее нужна низкая явка, потому что ее электорат тоже и так придет. А вот всем остальным партиям, их электорат — это те самые случайные люди, которые просто хотят прийти проголосовать. Если им создать минимальные неудобства для нахождения на избирательном участке, такие, как дата, они, скорее всего, и не придут. А если создать максимально благоприятные условия — широкая информационная кампания, какие-то завлекалова на избирательных участках, раньше там дискотеки проводили, если пришел на избирательный участок, тебе давали билет. Например, проводили такую кампанию, что человек посылает свой адрес, ему приходит СМС-ка с адресом избирательного участка. Сейчас об этом даже никто не почесался, просто потому что люди не хотят работать на повышение явки.

И.К.: В Петербурге, как вы сказали, завлекалова происходили, чтобы привлечь электорат на избирательный участок? Что-нибудь интересное происходило? Каким образом в Петербурге завлекают людей на избирательные участки? Или ничего не происходит?

О.В.: Абсолютно никак. Максимально наоборот. Вообще, информация о выборах доносится по такому принципу — мы сделали все, что смогли, а они не пришли. Есть такое понятие, как итальянская забастовка. Люди делают то, что нужно им по должностным инструкциям. Так и здесь. Если раньше, например, приходите в этот день на выборы, проходят выборы различного уровня, везде проводились объяснения, что за выборы, кого выбирают, как выбирают, то сейчас ничего. Ящики почтовые пустые. На баннерах кое-где вялые достаточно фотографии кандидатов, иногда даже без партий. По телевизору три минуты скороговорочки идут сквозь зубы — какие-то дебаты. И очень коротенькая реклама. Это делается, опять же, на понижение явки.

И.К.: То есть это все сделано намеренно, по вашему мнению?

О.В.: Может быть, это конечно, случайность, просто такая недоработка. Но по сравнению с другими кампаниями мы можем говорить о том, что информационная кампания по оповещению населения на данных выборах практически не ведется. Это можно списать, конечно, на низкий бюджет, на то, что сейчас кризис. Я обеими руками за то, чтобы экономить на выборах, это понятная история. Но вот историй информирования максимально широких слоев населения и завлекания населения на выборы практически не ведется.

И.К.: Вы затронули тему бюджета. Я приведу небольшой пример. На парламентские выборы в 2011 году из федерального бюджета было выделено 7 млрд 106 млн рублей. Из них почти 98,5 млн было направлено на избирательные комиссии субъектов РФ. На выборах депутатов Госдумы 2016 года в федеральном бюджете предусмотрено 10 млрд 401 млн рублей. Основная часть средств будет направлена на избирательные комиссии всех уровней, на организацию и проведение кампаний. Получается, что в 2011 году более целенаправленно были направлены средства на избирательные комиссии субъектов. А здесь эти 10 млрд 401 млн распыляются еще и на кампании на местном уровне.

О.В.: Вообще, в этом году кампании — это самые бедные кампании на моей памяти. Даже в 90-х годах не было так мало денег. Это связано и с тем, что сейчас новые правила по финансированию. Ужесточились правила наполнения бюджетов избирательных кампаний, очень мало денег. И самый важный, на мой взгляд, фактор — люди не понимают, зачем им вкладывать деньги в избирательные кампании, потому что вот эта ветвь законодательной власти практически потеряла и свое значение, и свое влияние. Все решения принимаются на уровне административной власти. И туда вкладываются основные средства. Поэтому вот эта ветвь потихоньку хиреет и умирает. Вот это мы и наблюдаем на этих избирательных кампаниях. Избирательные кампании не нужны сейчас практически никому. Ну, кроме людей, которые все-таки собираются избраться. Но важность этой ветви власти сейчас видна на уровне тех денег, которые на это все тратятся.

И.К.: Владимир Федоров отмечает такую тенденцию, что людям менее интересны местные выборы, хотя от этого очень много зависит, а федеральные более интересны. С чем это связано? На местных выборах человек знает, с кем он будет работать, он может напрямую обратиться. Выбирается тот человек, который в домашнем регионе будет пытаться навести порядок, пытаться сделать жизнь лучше, приятнее и т. д. Почему местные выборы избирателями в больше степени игнорируются, чем федеральные?

О.В.: Ключевое слово «пытаться». Та система власти, которая у нас построена в 2000-х годах, имеет такое определение, как вертикаль власти. Вертикаль власти подразумевает, что все решения, основные, ключевые, принимаются наверху. И хороший работник на месте — это не тот, который делает все хорошо, а тот, который правильно слушает центр. Народ не дурак, он все понимает. Он понимает: решения принимаются в одном месте, в Москве. Как в Москве решили по поводу их региона, так оно и будет. Если у них начальник молодец, хорошо с Москвой контактирует, может на месте решить вопрос, то он, что называется, мышей ловит. Если он конфликтует с центром, то, в общем-то, все, рейтинги падают. Люди тоже видят, что, например, вот эта система с достаточно кастрированными выборами глав регионов не позволяет по-настоящему, полноценно вести избирательную кампанию. Был у нас только один сюрприз, в Забайкальском крае, что неожиданно победили коммунисты. Это приводят как пример чудес избирательных технологий. Но в принципе это система легитимизации мандата губернатора. Губернатор подтверждает, что он действительно владеет ситуацией на территории. Он может провести нормальные, спокойные, беспроблемные выборы на этой территории. Люди в этом представлении, по большому счету, принимать участие вообще не хотят. Берем муниципальные выборы. Муниципальные выборы, если мы берем, опять же, Санкт-Петербург, ну, или Москва, у нас своя система муниципальных выборов, по большому счету, администрация вообще ничего не дает. Они могут лавочки покрасить во дворе. Зачем голосовать за людей, которые красят лавочки во дворе, не очень понятно. Поэтому там явка одна из самых низких. По стране муниципалы принимают чуть больше решений. Но опять же, там своя система. Эти люди работают в рамках бюджета. Который в общем-то у них достаточно ограниченный. В маленьких регионах они принимают ключевые решения. Но здесь такая система выстроена, что там не получается острой политической борьбы. Просто в силу того, что есть уже хозяин региона. Если какой-то у него есть соперник, то они решают, кто их них все-таки будет руководить регионом, не в период выборов, а в кабинетах. До выборов их спор не доходит. Их спор решается в каком-то кабинете. И люди это тоже понимают. Что в принципе от их мнения мало что зависит. Сейчас вот та ситуация, когда от выбора, кого мы выберем, вообще в стране ничего не изменится. Даже если мы изберем всю партию «Парнас», 100% голосов, тоже мало что изменится. Это будут те же люди примерно. Но даже если более реальный вариант, например, беспрецедентное количество наберет «Справедливая Россия», у нас сильно изменится Государственная Дума? Конечно же, нет. Беспрецедентное количество наберет КПРФ — у нас всегда была, в общем, достаточно красная Дума. Ничего не изменится. ЛДПР? Она тоже была главной партией в 1993 году. Вот эта система, когда дробление на одномандатников и партий, предполагает, что по одномандатникам пройдут те люди, которые уже завязаны на принятии решения центра. Стоимость мандата в Государственную Думу — от 10 млн рублей. У случайного человека 10 млн рублей нет. Если они у тебя появляются, на эти 10 млн рублей ты его гарантировано не купишь, ты его должен согласовать. И вот на уровне этого согласования ты попадаешь в кабалу. Когда ты ни влево, ни вправо отойти уже не можешь. Поэтому абсолютно неважно, какие цифры у нас будут стоять напротив партий. Для жителей страны имеют значение только президентские выборы.

И.К.: То есть депутатов, грубо говоря, покупают?

О.В.: Нет, он дает деньги, ему дают мандат. Тут меня один из кандидатов спрашивает, он проводит встречи во дворах, ему задают вопрос: а зачем нужен депутат? И он неожиданно такой вопрос сам себе задал и не смог на него ответить. Потому что уровень влияния законодательной ветви власти — и Госдумы, и Заксобрания — сейчас крайне низок. Конечно, этим людям очень хорошо находиться в Госдуме, там у них зарплата сейчас будет. Им понятно, что есть за что бороться. Но это люди не бедные, полмиллиона в месяц — их не испугаешь такими суммами. Но если раньше Госдума была хорошим механизмом для лоббирования каких-то интересов, то сейчас Госдума — место, где не рождается законодательная инициатива. Законодательная инициатива у нас рождается в администрации президента. А Госдума ее уже как-то реализует.

И.К.: У нас недавно разные спорные законодательные инициативы были, звучат различного рода предложения, которые попадают в информационное поле. Это все исходит из одного органа — из администрации президента, я правильно понимаю?

О.В.: Скорее всего, да. Или эти инициативы получаются там одобрение. Без одобрения администрации президента у нас не проходит ни одна законодательная инициатива. Это может быть инициатива и Госдумы, но все равно у нас очень жесткое президентское управление. Поэтому столь важно, кто глава президентской администрации. И поэтому очень много обсуждается, почему назначили этого, почему не того. И.К.: Что отличает выборы 2016 года от предыдущих выборов? О.В.: Они проходят на резком падении уровня жизни. У нас давно не было такого резкого падения. И затяжного, самое главное. У нас были падения в 2012, но они были после выборов и вроде как очень быстро остановились. А тут есть вот такое затяжное падение. Оно, конечно, людей сильно не радует. Очень сильная апатия у людей. Они не видят позитивных изменений. Заметьте, что кампании сейчас без обещаний практически идут. Если раньше все старались что-то обещать, то сейчас практически ничего не обещают. Все понимают, что, во-первых, невыполнимы обещания, а во-вторых, люди им практически не верят. Это тоже важный тренд современный. Есть технологические какие-то вещи. Раньше, например, называлось «сбор наказов». Бегали представители кандидатов, звонили, собирали от людей квитки с их пожеланиями, их каким-то образом систематизировали, и кандидат провозглашал, что вот это моя программа, с которой я иду. Сейчас это признано неэффективным. Некоторые делают в Москве молодые команды, которые впервые об этом в книжке прочитали. Но опытные команды уже от этого отказались. Просто понимая, что в данной ситуации у людей это вызывает раздражение. Потому что люди, у которых нет бюджета, возможностей и полномочий, не могут такие обещания выполнять. Это тоже важный момент. То есть люди и мало интересуются политикой, а если политика вдруг приходит в их дом, они еще и достаточно агрессивно к этому всему относятся. Очень сильно возрос процент людей, которые хотят прийти на выборы и проголосовать против всех. Потому что очень большие битвы велись из-за того, вносить ли эту графу «против всех». В итоге у нас на региональных выборах этой графы нет, а на федеральных выборах она есть. До такого дошло. Очень смешно, кстати, такое несоответствие регионального и федерального законодательства. Так вот, раньше этих людей было не больше 2−3%, а сейчас социологи говорят, что их больше 10%, людей, которые активно нацелены прийти и проголосовать против всех. Соответственно, у всех партий большие системные проблемы. Если все партии заходили на надеждах, у «Единой России» было ощущение, что она несокрушима, то теперь у всех большие проблемы. У «Единой России» проблемы с тем, что ее лидер — не очень популярный Дмитрий Анатольевич Медведев, поэтому они пытаются работать с образом Владимира Владимировича. У ЛДПР проблемы, что у них сильно стареющий лидер и не очень много денег. Эсеры растеряли практически всех своих знаковых фигур и опять же очень серьезные финансы. У КПРФ опять же нет новых кадров и денег. У «Яблока» вообще ничего нет. В принципе, это такая Паралимпиада. Но если паралимпийцы — это люди мужественные, то это люди-самострелы, которые сами себе в руки-ноги выстрелили и вышли бороться на татами.

И.К.: А не создает ли это ситуаций положительных для малых партий, чтобы взять и рвануть вперед, по вашему прогнозу?

О.В.: Все-таки я за человека, который выстрелил себе в руку, просто потому что он и мощнее, и опытнее. А вот эти молодые партии — они слишком молодые. Возьмем партию «Парнас», которая просто утонула в собственных внутренних конфликтах. Они полностью завалили свой собственный праймериз. Они сумели перессориться друг с другом абсолютно. Создали довольно странную тройку. И их достаточно мощно долбят федералы. Поэтому они не рванут, что называется. «Яблоко» — тоже самое. Это очень слабая сейчас партия. Она очень сильно потеряла в регионах. Очень мало там запоминающихся лиц. Поэтому чем там собственно удивить? Вот есть «Партия роста». Вроде как и лица есть, и деньги есть. Но вдруг оказалось, что у нее нет внутриорганизационных мощностей. Она не смогла бы провести вообще никакой избирательной кампании. Я не вижу ни федеральных, ни региональных каких-то внятных мессенджей. И на этом список заканчивается. «Коммунисты России» могут стрельнуть, но это будут чудеса политтехнологий. Все партии имеют мощные проблемы и с идеями, и с людьми, которые будут их гнать.

И.К.: Получается, что и у парламентских, и у малых партий, по большому счету, одни и те же проблемы.

О.В.: Да. Ну, у «Единой России» они несколько иные, конечно. Но у всех остальных они примерно схожи. Это следствие очень серьезного кризиса именно ветви законодательной власти. Это дохлый филиал более-менее успешной фирмы. Туда ни хороших сотрудников не заманить, ничего хорошего не произвести. Понятно, что все более-менее вменяемые люди и деньги идут в исполнительную ветвь власти.

И.К.: Огромное вам спасибо, что у вас получилось пообщаться с нами в прямом эфире и дать комментарии, очень интересно и подробно и в красках рассказать о предстоящих выборах. –

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter