ПАДАЕТ СНЕГ-2

ПАДАЕТ СНЕГ-2

ПАДАЕТ СНЕГ-2

8 декабря 2012, 22:14
Политика
ПАДАЕТ СНЕГ-2

Говорят, что кому-то требуется операция   МЕЖДУ ДВУХ СТУЛЬЕВ   Как раз в тот день, когда российскую телеаудиторию мажорно известили о том, что в прямом эфире состоится Разговор с Дмитрием Анатольевичем, информагентства сообщили, что ровно через неделю – а не 20 декабря, как предполагалось – с Посланием выступит Владимир Владимирович. Многие люди на Западе, включая даже именитых экспертов, конкуренцию месседжей тандемных голов считают чистой имитацией, перекидыванием мячика. Сам тандем тоже эпизодически демонстрирует мирное сосуществование – последний раз это наблюдалось 1 мая сего года, в канун обратной перемены мест. Нельзя сказать при этом, что обе головы тандема вызывают у хозяев мира одинаковые эмоции. Так, еще в 2009 году Барак Обама публично обозначил эту разницу: та голова, что постарше, стоит одной ногой в прошлом, а другая, модернизационная, обитает в будущем. В то же время в рейтинге Forbes отстающий Владимир Владимирович занимает третью строку после Обамы и Ангелы Меркель, а прогрессивный Дмитрий Анатольевич – шестьдесят первое, после уходящего японского премьера Йосихиро Ноды. Получивши аванс из-за океана, младшая голова стала регулярно подчеркивать свою самостоятельность, но тут же получала отлуп от старшей. Стоило младшей размечтаться  о кисейных берегах ВТО, как старшая напоминала. что с этой организацией у нас не все ее сторговано. При этом Дмитрий  Анатольевич был готов плыть кросс к кисейным берегам баттерфляем в одиночку, а Владимир Владимирович – только в евразийской компании и медленным брассом. И в этом была некоторая логика: если уж обязательно пропадать. То, согласно Окуджаве, делать это нужно не поодиночке. Вообще-то на тему драгоценной организации из трех букв высказывалась и еще одна точка зрения. О том, что России невыгодно и вообще незачем вступать в этот клуб  - как почему-то принято называть членство правительств в чем бы то ни было, хотя вообще-то клуб есть закрытое собрание частных лиц. Такую позицию еще пять лет назад вполне публично высказывал главный редактор «Независимой газеты», экс-топ-менеджер «Русала» Константин Ремчуков – в противовес ВТОшничествующему сталелитейщику Александру Мордашову. В прошлом году Мордашов уже не ВТОшничал, а скромненько, боком-боком, катался в Бильдербергский клуб почему-то в составе шведской делегации. Но и «Русал», с другой стороны, не фрондировал – напротив, «Независька»  стала трубадуром мифических успехов Дмитрия Анатольевича на пространстве СНГ. Адаптивную позицию Дмитрий Анатольевич демонстрировал и по Ближнему Востоку. Лично поприсутствовав в Риме при подписании контракта «Газпрома» с ENI на разработку ливийского шельфа, спустя месяц он осознал, вслед за европейскими коллегами, что хозяин этого шельфа – диктатор, и спешно составил список ответственных лиц Джамахирии, не подлежащих въезду в РФ. А Владимир Владимирович тогда назвал операцию НАТО в Ливии крестовым походом без логики и смысла. Вообще-то на тему Ливии существовала и третья точка зрения. О том, что России невыгодно и вообще незачем «сдавать» руководство этой страны – а напротив, стоит его поддержать, ибо если «арабская весна» завязнет в ливийских песках, то не дойдет до еще более важных и географически близких к нам партнеров, как-то Сирии. Но она была сочтена нетолерантной, как и ее выразитель Владимир Чамов – посол в Ливии, который был уволен за непослушание в канун голосования в СБ ООН, и в последующем не реабилитирован. . Две головы тандема не сходились и по теме противоракетной обороны. Дмитрий Анатольевич, начитавшись Юргенса с Гонтмахером, уверовал, что перезагрузка есть заря не только всеобщего разоружения, но и вообще исчезновения государств, а значит, и геополитики (см. доклад ИНСОР «Желаемое завтра»). В то же время он парадоксально совался в Европу с писаной торбой Доктрины европейской безопасности, исходя из презумпции (разработанной ИНСОР совместно с лондонским Международным институтом стратегических исследований) заинтересованности ЕС в так называемом ЕвроПРО, т.е. аутсорсинге стратегической безопасности в пользу Москвы. Менее романтичный Владимир Владимирович не полагался на Брюссель, а подослал на Ярославский форум Дмитрия Олеговича Рогозина, на которого Юргенс заведомо страдает аллергией. Вообще-то по вопросу о ПРО существовала и третья точка зрения – о том, что снятые Бушем ограничения на оборонительные вооружения следует использовать в собственных интересах, и что вслед за выходом из ДОВСЕ самый логичный шаг – выход из договора о РСМД. Но она была сочтена нетолерантной, и ее выразители были вычищены из Минобороны вместе с вторым годом службы, третью офицерского состава, Ленинградским военным округом, Военно-техническим университетом, Военно-медицинской академией и прочими излишествами обороноспособности. Уже тогда две головы, которым единогласно присягнула одна и та же политическая партия, по-разному смотрели и на политическую систему. Дмитрий Анатольевич  проповедовал расцвет всех политических цветов и столь же безбрежную конкуренцию на местных выборах, а Владимира Владимировича вполне устраивал статус-кво. Существовал и третий подход, сближающий политический процесс с сословным представительством. Но его выразитель Константин Бабкин, как ни старался в канун прошлых выборов зарегистрировать свою Партию дела, зеленого света не получил, ибо агитировал против ВТО и соответственно, слыл нетолерантным. И наконец, тандем расходился по законодательным вопросам, от статуса госкорпораций, которые Дмитрий Анатольевич считал пережитком (несмотря на существование подобных структур в Соединенных Штатах), до ответственности за финансовые (уход от налогов) и моральные (клевета) правонарушения. Несходство в отношении к праву на самовыражение особо обозначилось в отношении к богохульству. Панк-молебны Дмитрий Анатольевич не считал подсудным делом, а Владимир Владимирович ссылался на практику силовых структур государства Израиль. Третий, разово-палочный подход, апеллирующий к прежнему православному и современному мусульманскому опыту, обе головы. несмотря на подсказки, никак не воспринимали – очевидно, в силу неписаных правил конъюнктуры. Между каждой из вышеназванных позиций, как цветок в проруби, пятый год болтается та партия, которой обе головы присягали, стоически перенося все более издевательские отзывы электората в диапазоне от продвинутых блоггеров до стариков на лавочке. Вопреки распространенному представлению, крайняя степень усталости от этого болтания проявилась не в Москве на Болотной площади, а в городе Ярославле, где экс-функционер этой партии Евгений Урлашов признался избирателям, что его от «Единой России» тошнит, и получил 70% голосов. Нельзя сказать, что актив партии-авангарда, которой по функции считала себя «Единая Россия», устраивала эта позиция между двух стульев. Больше того, ряды авангарда ждали сигнала расходиться по углам, собирались в разнополюсные оргкомитеты, но сигнала так и не последовало. А поскольку расцвет всех цветов было отложен до следующих выборов, функционеры законсервировали свои тусовочки до лучших времен, пристально прислушиваясь к негласным разнарядкам, но в подавляющем большинстве продолжая подпирать опостылевший медвежий логотип. Похоже, и сами тандемные головы были бы совсем не прочь, раззудив плечевые пояса, мобилизовать друг на друга легионы электората – модернизаторского среднего класса и традиционно мыслящей публики. Однако подобный импульс, едва возникнув, тут же под влиянием той же конъюнктуры гас на месте возникновения, а когда доходило дело до вопроса «или-или», ответ на него был сугубо кулуарным, доступным лишь узком кругу наблюдателей. Исключением было разве что создание Общероссийского народного фронта в знаковом городе Сталинграде, но образный ряд, не получив творческого развития, стал зарастать травой. как недостроенная дорога. ТРИ ДЕТЕКТИВА Если бы вольнолюбивый центр Левады отважился на опрос сограждан о том, сколько раз головы тандема высекали друг об друга искры, широкие массы электората. при всем ощущении диссонанса, сказали бы: ни одного. Между тем, если пристально и систематически, не отдаваясь иным увлечениям, отслеживать открытые медиа-источники, то только по ним можно было зафиксировать по меньшей мере три столкновения, грозившие целым ворохом политических и  экономических последствий. История первая. Газета New Times, редактируемая профессором НУ ВШЭ и членом президиума Российского еврейского конгресса Евгении Альбац, еще с 2008 года готовила читателей к некоему судьбоносному событию, намекая на непримиримые противоречия в силовых структурах вокруг контроля над банками и транзитом газа в Европу. Каким-то боком это касалось погибшего замглавы ЦБ Козлова и подозреваемого в его устранении Алексея Френкеля. Наконец. 5 июля 2010 года, немедленно после возвращения Дмитрия Анатольевича из США, крамольное издание внезапно развернулось на 180%, разоблачая не пресловутый коррумпированный режим, а наоборот – разоблачая разоблачителей. Как рассказал тогда Илья Барабанов, супруг оранжевой молдавской революционерки по контракту Натальи Морарь, в середине июня 2010 года группа лиц по обе стороны океана устроили форменный заговор против премьера Путина! А именно: «в день, когда все мировые СМИ обсуждали степень сексуальности разоблаченного агента Анны Чапман (Кущенко), сразу несколько редакций по разные стороны океана и пролива (т.е.в России, Великобритании и США) работали над «финансово-отмывочной» версией шпионского скандала. Стало очевидным: готовится масштабная провокация с использованием десятка изданий по всему миру». «Масштабная провокация»,на  которую читателям раскрыл либерал-антикоррупционер Илья Барабанов, состояла в том, что 30 июня мировые медиа должны были обрушить на отечественного и глобального читателя сенсацию о крупномасштабном  отмывании денег теми самыми задержанными агентами - которым руководила якобы вовсе не СВР, а наоборот, ФСБ, а конкретно первый замдиректора Сергей Смирнов и уже бывший начальник управления «М» Владимир В.Крючков, в партнерстве с неким Двоскиным, родственником покойного вора в законе Иванькова. И сенсация сия была не просто так задумана, а чтобы Владимир Путин отказался от притязаний на Кремль в 2012 году. Провалившихся агентов позже чествовали, а вышеназванную Анну Чапман показательно приняли на работу не только в партию, но и в банк, аббревиатура которого звучит как ФСБ. И упомянутые Барабановым персонажи не заикались о Смирнове и даже об Иванькове, а молчали почему-то в тряпочку. Кто же упоминался Барабановым в качестве заговорщиков? Бывший гендиректор Петербургской топливной компании и его приятель – глава небольшого московского банка. Оба бывшие чекисты. Как и председатель Национального антикоррупционного комитета Кирилл Кабанов, который, по Барабанову, и должен был стать центральным звеном изобличительной машины. Но его подвели, во-первых, заокеанские медиа-коллеги, от коих не поступило сигнала, а во-вторых, сам источник информации - питерский нефтяник, вдруг заторопившийся на Лубянку. Между тем дело было на мази: согласно Барабанову, о схеме «серого» обналичивания денег в интересах «чуть ли не Владимира Путина», пишет он, уже было известно Дмитрию Медведеву, который на встрече с президентом США Бараком Обамой (встречались они, помнится, в арлингтонской пивнушке) «дал понять, что не возражает против обнародования данной информации». Здесь Барабанов подпустил туману: то ли имелось в виду, что Обама ему это рассказал по свежайшим (буквально накануне полученным) материалам допроса, то ли ровно наоборот: президент РФ, оглядываясь, вытащил из двойного дна портфеля пакет, чтобы поделиться секретом с хозяином мира. Правда, во втором случае получить немедленное «добро» на огласку было бы сложновато: если верить автору, самым чувствительным вещдоком была запись переговоров – понятно, не на английском – между двумя задержанными разведчиками и пресловутыми Двоскиным и Иваньковым (к моменту встречи почившим в бозе). Далее Барабанов приплел ко всей этой истории генерала Виктора Черкесова, всего тремя неделями ранее уволенного с поста главы Рособоронпоставвки – причем уволенного не Путиным, а как раз Медведевым. Почему? Потому что история про Двоскина и про его возможную связь с агентами накануне появилась на ленте «Росбалта», принадлежащего супруге Черкесова. Проницательному читателю оставалось заполнять в этом ребусе пустоты. Для чего было достаточно зайти на портал «Руспрес» и найти интересующую фамилию. И тут же сразу несколько упомянутых имен, вместе с топливной компанией, сошлись бы на пресловутой и уже обезвреженной «тамбовской группировке». За скобками остался бы при этом разве что конфидент нефтяника – банкир по фамилии Завертяев, который работает в Москве, и которому почему-то свернул челюсть вышеназванный Двоскин – давний отрицательный герой «Росбалта». Банкир Завертяев имел отношение к нефтепродуктам, но не киришского розлива. Как и его банк «Интелфинанс», подвергшийся наезду Двоскина (читай – Иванькова). Поскольку руководителя банка одновременно руководят концерном «Роснефтегазстрой», преобразованным советским министерством. А этот концерн в партнерстве с американцами и при содействием финансиста Евгения Гуревича имел эксклюзивный контракт на снабжение топливом киргизского аэропорта «Манас». И более того, тянул нефтепродуктопровод в Северный Афганистан, к американской базе «Баграм». Об этом New Times написать забыла – или сочла это обстоятельство более чувствительным, чем все вышесказанное. Как бы то ни было, к этому моменту в Киргизии успела произойти вторая за пятилетку революция, причем поводом для ее начала - революционной искрой, можно сказать, - стало изобличение Гуревича, придворного банкира Бакиева, в финансовых махинациях в трех европейских странах, а также в связях с итальянской преступной сетью из провинции Калабрия, именуемой ндрангета (это вторая по значению теневая империя после сицилийской Козы Ностры). И по удивительному совпадению, на третий день этой революции из кресла директора аэропорта «Манас» был изъят и куда-то уведен ее гендиректор, сын весьма известного наркотрейдера. А новый директор на тот момент был еще не назначен, и контракт не перезаключен. Оформлена была новая схема только через год, и в ней место РНГС заняла «Газпромнефть». Еще одним центром международного элитного беспокойства в 2010 году был аэропорт «Домодедово», в котором впервые за семь лет (по случаю теракта) начали искать хозяев, хотя они вообще-то были всем известны. Во всяком случае, в списке членов Экспертно-консультативного совета при Счетной палате РФ Дмитрий Владимирович Каменщик числился уже в 2001 году именно как гендиректор управляющей компании аэропорта. Однако газета «Известия», проявившая недюжинный интерес к истории с аэропортом и одновременно – к делу о прокурорской крыше подмосковных казино, нашла между ними связь, причем в той же Киргизии. И в этом контексте назвала имя еще одного заместителя директора ФСБ, уроженца города Ош Вячеслава Ушакова. Если с его близким коллегой Смирновым после публикации Барабанова ничего не случилось, то Ушакова после известинского слива с позором уволили, но не за интерес к аэропорту, а якобы за нескромный юбилей. Помимо Киргизии, несостоявшийся заговор и детективная история вокруг Домодедоваа связаны еще одним обстоятельством. Рассеянный Барабанов забыл уточнить, что помимо Кирилла Кабанова, в Национальном антикоррупционном комитете есть еще один сопредседатель – Сергей Вадимович Степашин, который и основал эту странноватую организацию из правозащитников и отставных чиновников в погонах и без. Основал по той причине, что на встрече с вице-президентом Альбертом Гором в июне 1999 года ему было строго указано развернуть борьбу с отмыванием денег. А чтобы он не сомневался, Россию тогда включили в черный список «стран, недостаточно борющихся с отмыванием денег» международной Рабочей группы по финансовым действиям (FATF). Таким образом, если вышеописанный заговор действительно существовал, то к его раскрутке могли иметь отношение не только обнесенные куском отставники-маргиналы (масштаба украинского майора Мельниченко), но и целый государственный орган, где в момент эпохального визита, с посещением арлингтонской пивнушки и покупкой айфона, очевидно, думали, как бы правильнее сориентироваться в щекотливый момент. Другой вопрос – о том, зачем изданию Евгении Альбац понадобилось вытаскивать эту кухню на поверхность. Во всяком случае, генерал Черкесов никак не мог ей быть благодарен: ему пришлось еще полтора года, до выборов в Госдуму, мыкаться без работы, а порталу «Росбалт» - столько же времени выбирать между государственной позицией и белоленточной (предпочтена была последняя). Журнал Евгении Марковны необычен: кроме него, ни одно из отечественных СМИ не хвасталось посещением редакционного офиса господином Майклом Макфолом. Что лишний раз заставляет предположить, что если американской медиа-группе заговорщиков никто не дал ожидаемого сигнала. То сигнал этот долен был происходить по меньшей мере из Госдепа. История вторая. Осенью 2010 года случается невероятное: выбивается кресло из под вроде как непотопляемого мэра Москвы Юрия Лужкова. Поводом становится эпопея с Химкинским лесом, который задумали пустить в расход, как подсказывают «Ведомости» - партнер партнере Financial Times и Wall Street Journal – пресловутые братья Ротенберги, путинские дзюдоисты и землевладельцы. В итоге Лужков жертвует должность и бизнес, а братья-борцы покорно уступают братьям Магомедовым почему-то не долю в строительной компании, а Новороссийский порт. В течение октября 2010 года элитное беспокойство вышло на новый виток: все ждут судьбоносного Послания  Федеральному собранию. В ходе ожидания случаются сюрпризы: то неустановленные армяне заснимут одну голову поющей American Boy, то сгорит дотла пригородный ресторанчик в русском стиле, где другая голова имела обыкновение, не чаще раза в год, опрокидывать рюмку. И вот в газете «Ведомости», взволнованно и не без злорадства предсказываются два последствия ожидаемой судьбоносной речи: ротация кадров по якобы заранее заготовленному «черному списку» - от  главы РЖД до главы «Газпрома», а также радикальной трансформации географической карты РФ, где на месте устаревший областей, республик и федеральных округов должны были появиться 20 агломераций. Из перечня следовало, что город Ростов, в частности,  за агломерацию не признан – в отличие от Краснодара. Мозговым центром «агломерирования» назывался Минрегион, где этого не отрицали, но список комментировать отказывались. Но Краснодар уже прозвучал, и тут развернулось «кущевское дело», комментаторы которого вникали в мельчайшие подробности, не замечая главной детали: два как бы чисто зерноторгующих концерна, интересы которых там столкнулись, были родом как раз из Ростова. Как уже было сказано, второй чувствительной точкой был «Газпром». При этом в израильских СМИ уже было известно, кого именно предполагается сделать новым главой корпорации: речь шла о Валерии Голубеве. В отечественной же прессе вызывал нездоровый интерес вопрос о том, каким образом на Укераине будет реализовываться газ компании «Росукрэнерго», который Стокгольмский суд велел «разморозить».Но если наши обозреватели только болтали языком об очередном кризисе украинской власти. Которого не было, то их киевские коллеги растолковали все на пальцах, а именно: если пресловутый газ будет продан через «Газэкспорт», то сию продажу будет контролировать вице-премьер Сечин, если же через сеть украинского совладельца «Росукрэнерго» Дмитрия Фирташа – то контроль окажется в руках глав юридической службы «Газпрома» Сергея Дубика. Далее для непонятливых пояснялось: в первом случае выиграет Путин, а во второй – Медведев. Дело с газом с места не сдвигалось, а элитное беспокойство нарастало. Но тут на Украину приехал президент Израиля Шимон Перес. Погостил в Киеве, наведался в Днепропетровск по местам хасидской славы – и домой. Но как раз в последний день его визита решение по газу было чудесным образом найдено. Выиграл, как ни удивительно,  Сечин. А в это время в Законодательном собрании Санкт-Петербурга был наведен такой режим безопасности, что сами местные депутаты, кроме особо оговоренных, были отправлены по домам. Поскольку в Мариинском дворце происходило эпохальное событие – глобальная конференция по спасению уссурийского тигра. И помимо Владимира Путина, давно прикипевшего с горячим сердцем к этому виду млекопитающих, какая-то нелегкая принесла в эту аудиторию еще и директора Всемирного банка Роберта Зелика. А в это время в Москве по испанскому запросу подвергли аресту одного известного в правоохранительных кругах деятеля рэкета, некогда женатого на известной в общественных и партийных кругах деятельнице театра. Вот тут-то элитное беспокойство достигло такой степени, что президентское послание было не только перенесено по срокам, но и подверглось торопливой словесной переработке. Столь торопливой, что в день публикации в нем можно было обнаружить три уморительных грамматических ляпсуса, о чем автор этих строк написал статью «Спаслание рисавала сава». Нельзя сказать, что в Спаслании вообще не было никакого содержания. Оно было очень трогательное и в основном про детей и детский спорт. Но никаких агломераций и кадровых чисток в нем просто за версту не было видно, чем была ужасно расстроена газета «Ведомости». История третья. В марте 2011 года вышеупомянутый ИНСОР заинтриговал  общественность проектом новой партии, которую должен возглавить то ли Шувалов, то ли Дворкович, то ли Кудрин. А 21 апреля было объявлено, что 18 мая президент Медведев выступит в Москве с речью. Это был не простой день. С одной стороны, государство Израиль отмечало День независимости, причем не только в Иерусалиме, но и в Москве, и немалая часть аудитории президента должна была плавно перетечь из кремлевского дворца в посольство этой страны. С другой стороны. в Санкт-Петербурге решалась судьба спикера Сергея Миронова. Накануне Борис Грызлов дал понять, что избравшие спикера верхней палаты вправе его же и отозвать. Независимо от Грызлова инструктаж по собственной линии получила и КПРФ. Сам же Сергей Михайлович прибыл в Петербург за 10 дней до обсуждения своего персонально дела, причем не один, а с главой Минюста Коноваловым. А на Юридическом конгрессе, который они посетили, присутствовал также экс-глава АП Александр Стальевич Волошин и генсек Совета Европы Турбьерн Ягланд. Сергея Михайловича было не узнать. В одной из речей он похвалил оппозиционера Навального, в другой вступился за дикую природу. А помимо этого, встретился с делегацией украинских парламентариев, которые по прибытии в Киев тут же разболтали протранслированный им месседж, а именно: если Владимир Владимирович Путин снова станет президентом, то немедля скрутит Виктора Федоровича Януковича в бараний рог. Утром 18 мая коридоры второго этажа Мариинского дворца живо напоминали 1991-й год. Кто-то декламировал стихи собственного сочинения, кто-то разбрасывал листовки. С первых слов ведущего Виталия Милонова было понятно, что собрание, и даже половина фракции «Справедливая Россия»,  намерено следовать указаниям Грызлова, а не каким-то там рекомендациям из Сколкова. Почему из Сколкова? Потому что днями ранее выяснилось, что вовсе не в Кремле, а именно в нанотехнологической глуши прозвучит анонсированная судьбоносная речь. А за два дня до речи Испания вдруг захотела срочно увидеть еще одного криминального босса, ближайшего партнера супруга известной актрисы. А олигарх Олег Дерипаска так заволновался, что заказал для себя трех лучших израильских адвокатов. На всякий испанский случай. Но и это было не все. Ровно за день до судьбоносной речи компания ВР заявила, что не намерена выкупать свой пакет акций у господ Блаватника, Вексельберга и Фридмана за 60 миллиардов долларов. Между тем газета «Ведомости» накануне намекала, что сделка эта (как и в случае с «Росукрэнерго») имеет не только экономическое, но и политическое приложение. Нужно было видеть, с какой бешеной скоростью, опережая охранников, несся из зала Законодательного собрания Сергей Михайлович Миронов вверх по лестнице в свой кабинет. Охрана едва за ним поспевала. Так бывает, когда решается вопрос – пан или пропал. Новоиспеченный премьер – или ноль без палочки. Ответ был очевиден даже не по тексту речи в Сколкове, опять оказавшейся не судьбоносной, а по внешнему виду читающего, который на фоне подставки для микрофона, напоминавшего пюпитр, казался ниже своего роста.  Он не только не сменил премьера, но и не осудил партийный произвол. Гости расходились; обнесенные миллиардами нефтяники спешили на посольский фуршет. Там им рассказали об экстрадиции  израильского военного атташе, замеченного в шпионаже. Высокие гости не прибыли. Обстановочка была какой-то беспилотной. Еще беспилотнее оказался Ярославский форум. Особенно после того, как (почему-то через украинские сайты) просочилась интерпретация, что разбившийся самолет с хоккеистами мог бы уцелеть, не будь половина полосы аэропорта забаррикадирована для приема высоких гостей. Ангела Меркель заранее угадала какой-то подвох с этим аэропортом и не прилетела. Прилетел доктор Затлерс, обхаживаемый Юргенсом, но как вскоре выяснилось, без толку: план комфортного отвоевания Риги по сценарию Авена и Юргенса был полностью провален. АСТРАЛЬНЫЙ ДРЕЙФ На судьбоносном съезде «Единой России» тандемный спор был разрешен соответственно ожиданиям как внутреннего, так и внешнего большинства. После съезда было объявлено о создании самостоятельного центра силы на евразийском пространстве, что было весьма многозначным месседжем. От Владимира Владимировича теперь ждали кто геройств, кто – по Салтыкову-Щедрину - «злодействиев». Казалось бы, униженная своими метаниями правящая партия, обновившись конкурентным отбором, должна была перековаться в железобетонный монолит, а политические нули, вилявшие хвостами перед всякими там яглундами, стать отрицательными величинами. Казалось бы, дефектная доктрина внешней политики, где наши отношения с исторической и цивилизационной родней числились на последнем месте, должна была отправиться в сортир вместе с чего-изволите-дипломатами, опозорившими страну в СБ ООН. Но все осталось как было. Победитель словно ушел в астрал. Когда такое же отсутствие присутствия наблюдалось с Ельциным после кавалерийского обезглавливания гидры КПСС, объяснение было простое: квасит «нелакаевич» на радостях и остановиться не может. За Владимиром Владимировичем такая привычка не водилась, но тем не менее свой выигрыш инициативы в прошлом сентябре он как-то не развил. Более того, до выборов отменил все зарубежные визиты. Тогда этот странный факт заметили, кажется, только армянские политологи. И даже заподозрили, что под давлением внешним недоброжелателей он опасается выезжать из страны. Хотя с чего, казалось, было бы беспокоиться, если тот самый Джо Байден, который в марте прошлого года в Москве пугал Владимира Владимировича революцией на арабский манер, уже в конце апреля почему-то передумал и стал зазывать премьера в гости в Белый Дом? О том, что у Владимира Владимировича нелады со здоровьем, осенью прошлого года никто не подозревал. Ведь кандидат на третий срок по регионам перемещался. А избыточные средства, примененные для «задвигания» Михаила Прохорова, казалось бы, возвещали о надежном возвращении «управляемой демократии» в классическом духе Суркова. И Прохоров капитулировал, зато вдруг ушел во фронду ранее совершенно бесконфликтный Леонидович Кудрин. Он почему-то решил, что пора тандема закончилась, и премьером в новом правительстве будет как раз он. А случилось наоборот. Алексей Леонидович не сдержался и излил всю злость и всю досаду в Вашингтоне. А заодно – свое несогласие с бюджетными расходами на перевооружение ВПК. И тут оказалось, что фанат айфонов вроде как бы даже патриотичнее вернейшего – как принято считать – путинского соратника Кудрина. Тут оказалось, что Джо Байден нас надул: на сцене появились «белоленточники». В Москве их было больше не столько в силу классовых особенностей мегаполиса, сколько потому, что именно в столице официальные данные выборов самым неправдоподобным образом расходились с экзит-поллами. И понятно было, что виной тому не только Госдеп, но и новый московский мэр со своей бордюрной командой. Но мэру не всыпали. хотя это было вроде как проще всего. Все репутационные издержки понесла партия-авангард. Белоленточникам дали отлуп на Воробьевых горах, потом в телеэфире НТВ, прознавшем о рандеву американского посла с оппозицией. Вдохновленные энтузиасты третьего срока готовы были влиться в ряды новых «Наших» и «Идущих вместе». Их никто не позвал, но и не мешал агитировать против ВТО. Но даже последний, отчаянный расчет на американских консерваторов, которые Россию туда не пустят, не оправдался: корабль при полной безучастности рулевого приплыл-таки к трем буквам. При этом отечественное машиностроение потеряло гарантированную 70-процентную норму использования своей продукции в стране. И слова Владимира Владимировича о трудовой этике зависли в пространстве. Министр иностранных дел Лавров, тоже присутствовавший в том самом черном списке, остался на месте, и более того, поехал в братскую Сирию.  Но с братством комфортно сосуществовало прежнее капитулянтство, израильские издания сообщали, что Россия эвакуировала через Тартус всех специалистов. Хотя накануне там гостил патриарх. Вокруг патриарха тоже происходило нечто странное. Казалось бы, наезды на его часы были типичным почерком Макфола. Но диакон Кураев, с неожиданной для него интонацией носителя государственных секретов, намекнул на некие – как хочешь, так и думай – трения патриарха с президентом. А сарафанное радио сообщало, что Борис Березовский не просто так пофантазировал на тему о возможной перековке патриарха в президенты, на манер Ахмата-хаджи Кадырова, а по наущению и знакомого журналиста, подосланного, в свою очередь, крупным чином ФСБ. Который, в свою очередь, был будто бы искренне встревожен некоей неосторожной фразой самого патриарха. Нельзя сказать, что слух о патриархе-наследнике прозвучал впервые. На Украине он уже давно гулял. Больше того, киевские аналитики связывали «коронование» нелюбезного им Кирилла с некими обещаниями, который Владимир Владимирович аж в 2007 году дал некоему собранию швейцарских банкиров. Сначала, дескать, будет Медведев, а потом уже русский вариант Ахмата. Слухи украинского происхождения, конечно, следует делить на шестнадцать. Ведь именно эта республика, с брежневских времен имевшая специализацию как поставщика кадров, так и кузницы советских манипуляционных технологий (в том числе на базе передового Донецкого института искусственного интеллекта), представляет собою самый плодоносный субстрат инсинуаций. А помимо этого, местный истэблишмент был особо сенсибилизирован проблемой газовых цен, которую пытался решать всеми доступными способами, публично бия челом по очереди в Москве и Брюсселе, а непублично – от Алжира до Тегерана и от Анкары до Пекина. Киеву живо сочувствовала Варшава, где полностью разделялось неприятие как «северного потока», так и «Южного» - несмотря на то, что Польша при Квасьневском готова была на наземную альтернативу украинскому маршруту в виде белорусско-польского, но фраера сгубила земельная скупость собственных фермеров. Другое дело, что из Варшавы происходящее видится несколько иначе, чем из Брюсселя и Киева одновременно. Проблемы со здоровьем Путина здесь не воспринимаются как избавленье из рук героя Медведева. «Путин слабеет, силовики наступают», - пишет обозреватель Gazeta Wyborcza Вацлав Радзивинович. Все громкие антикоррупционные истории последнего времени он рассматривает не как предвестник демократической разлюли-малины, а наоборот: за стрекотом прессы ему слышится грозная поступь бывших чекистов, контролирующих сырьевой сектор. Свой предвзятый подход к отечественным сырьевикам присутствует и на другой стороне земного шара – в Японии. В конце июня Алексей Миллер однозначно заявил, что никакого газопровода к жертвам «Фукусимы» его корпорация тянуть не собирается – и если японцы сочтут нужным, они могут инвестировать в новый термннал СПГ в городе Владивостоке. БАНДЕРЛОГИ, КОТОРЫЕ НЕ ВОЗВРАЩАЮТСЯ Именно уходящий, и потому вынужденный объясняться в дипломатических промахах премьер Японии Есихиро Нода сыграл роль того самого буревестника, который этой осенью навеял на российский правящий класс, и политический авангард в частности,  очередной приступ элитного беспокойства. Свой визит в Москву он отменил еще в начале ноября, объяснив недугом Владимира Владимировича. Недуг был заметен японской делегации еще на форуме АТЭС. Накануне этого мероприятия Владимир Владимирович взобрался на дельтаплан. Не с тиграми, а на этот раз с журавлями. Но впечатление было такое, что он снова, как накануне Спаслания 2010 года,  отдает дань какому-то божеству. Во Владивостоке, куда он направлялся, он выразил особый восторг по поводу экологических технологий, которые мы усиленно внедряем. «Чуры, чуры, помогите», как писали венеды в газете «Родные просторы». Даже Анатолий Борисович Чубайс из этого саммита вынес нечто более важное: его осенило, что технологии нового технологического уклада будут касаться не айфонов, а добавок новых материалов в обычный железобетон. И Зиявутдин Магомедов, генеральный спонсор мероприятия (как строитель трубопровода ЗСТО), вел речь вполне земную и практическую – о том, как обставить конкурентов, ускорив транзит грузов по Транссибу, БАМу и Севморпути. А Владимир Владимирович сосредоточился на птичках. И при этом заметно хромал. Этот феномен был заметен  не только японской делегации – просто остальные деликатно молчали. Не считая, впрочем, Дмитрия Анатольевича, который 21 сентября прямым текстом припомнил, в неожиданной для него назидательной интонации, что нельзя, дескать, так нехорошо поступать с бизнесом, как это делают некоторые, вызывая на ковер главу компании для головомойки с ущербом для курса акций компании. Речь шла об истории с корпорацией «Мечел», гендиректора которой Игоря Зюзина Владимир Владимирович потребовал перед ясные очи, а когда тот сказался больным, пригрозил прислать доктора. Двусмысленность не осталась без внимания прессы. А 30 сентября, на фоне думских споров вокруг законопроекта об оскорблении прав верующих, вдруг назрели кадровые перемены в отрасли связи, курируемой Аркадием Дворковичем. Новый министр Николай Никифоров решил сменить руководство «Ростелекома», возложив вину за низкие экономические результаты на президента компании Александра Провоторова. На смену ему была предложена кандидатура Вадима Семенова. По совпадению, выдвиженец оказался очередным однокурсником Дмитрия Анатольевича. В ответ Владимир Владимирович отвлекся от птичек и издал указ, требующий согласования с ним подобных назначений. Но на этом дело не закончилось. 19 ноября Дмитрий Малофеев, крупнейший частный инвестор «Ростелекома» и старый деловой партнер Провоторова, был не допущен районным судом к выборам в сенаторы от Смоленской области, а уже на следующий день его вызвали на допрос  по делу о «хищении под видом кредита», Иск исходил от банка ВТБ, где трудится супруг пресс-секретаря президента Александр Будберг. Скандал оказался не простой, а с идеологическим подтекстом Сайт «Политком» тут же обнародовал справочку о Малофееве, где он был назван православным предпринимателем и убежденным гомофобом – и следовательно, мракобесом. И хотя злосчастный кредит был выдан вовсе не «Ростелекому», а компании «Руссагрохимпром», которой также владел Малофеев, нетрудно было догадаться, что и районный суд, и банк-истец были ангажированы, и предметом «наезда» был именно телекоммуникационный холдинг. В те же самые дни судьбоносные события стали происходить в «Норникеле». Началось с того, что вечные враги Дерипаска и Потанин притушили свои взаимные претензии. И их можно было понять – особенно Дерипаску, причисляемому к тому отряду истэблишмента, который именуется «бывшей семьей». Ему уже пришлось бледнеть во время процесса между Березовским и Абрамовичем, когда на свет Боий вспыла пленка, загодя купленная Борисом Абрамовичем за пять миллионов. На этой пленке некий Рома рассказывал некоему Бадри, что у «Русала» было еще три владельца. Один из них, герой платонического романа Юлии Латыниной, разбился при прыжке с парашютом над южной Африкой, другой имел репутацию ночного мэра города Подольска, а третьим был транснациональный бизнесмен и спонсор частной организации Intelligence Summit Михаил Семенович Черной. По совпадению, израильская юстиция как раз сняла с Михаила Семеновича все подозрения, и он удачно воспользовался чужой пленочкой для удовлетворения собственных претензий. Лондонские процессы повредили реноме еще одному человечку, с рыжеватой щетиной и высоким лбом – вышеупомянутому Александру Стальевичу Волошину. Экс-главе администрации Кремля роль свидетеля на процессе, где лондонские юристы обучались русскому криминальному сленгу, была не особо приятна. Между тем грозил следующий процесс в Лондоне – между Дерипаской и Потаниным, и ему бы снова пришлось отвечать на неприятные вопросы. Единственная коронная фраза из старого арсенала, скреативленная Владимиром Владимировичем за календарный год, была про бандерлогов, которых стоит свистнуть, и они покорно придут. Но они не приходили. Они показывали, в буквальном смысле, рожи в ответ на напоминания о приличиях. Они разбрасывали пятитысячные купюры на Невском и прикалывались над подбиравшими их старичками-ветеранами. Они устраивали мистические дискуссии на «Дожде» и на «Эхе Москвы», вопреки оперативно произведенной в декабре ротации кадров «Газпром-медиа», которой принадлежит вольнолюбивая радиокомпания. Они множили разоблачительные порталы. А свои междоусобные проблемы решали без его участия. В начале октября выяснилось, что четырехлетнее противоборство между Дерипаской и Потаниным в борьбе за контрольный пакет «Норильского никеля» скоро завершится перемирием, за счет привлечения Романа Абрамовича в качестве нового акционера, и при этом собственники выставят за дверь протеже Владимира Владимировича на посту президента «Норникеля», бывшего чекиста и бывшего коллегу по питерской мэрии Владимира Стржалковского. В этой ситуации пропагандистам Кремля срочно потребовались услуги Аркадия Мамонтова. Во второй серии его фильма «Анатомия протеста-2» был эпизод, в котором человек, похожий на Сергея Удальцова, беседуя с грузинским чиновником Гиви Таргамадзе, обсуждает возможность перекрытия Транссибирской магистрали в районе Иркутска. Закадровый голос диктора после этого сообщает зрителям фильма, что к захвату железной дороги под Иркутском заговорщики планируют привлечь «уголовного авторитета Тюрика». Это было то самое имя, которое при содействии испанских прокуроров дважды играло магическую роль во второй и третьей детективных историях, описанных выше – в канун «Спаслания» в ноябре 2010 года и в канун сколковской речи 18 мая 2011 года. Это был тот самый гражданский супруг именитой актрисы, которую очень почитает Дмитрий Анатольевич. Это был тот самый персонаж, которому в 1997 году глава МВД Анатолий Куликов приписывал контроль над всем экспортом алюминия из России, и которого питерские СМИ уже позже, в 2004 году, называли партнером Абрамовича. Но несмотря на принятые поправки в закону о государственной измене, который грозил всем героям «Анатомии», пресловутый иркутский авторитет никуда не скрылся из-под подписки о невыезде, а 14 ноября спокойно явился на допрос. И в отличие от второстепенного героя фильма, Леонида Развозжаева, был отпущен. Блогосфера в это время взахлеб обсуждала здоровье Владимира Владимировича. Его пресс-секретарь не нашел ничего лучше, как заявить, что его недуг не имеет никакого отношения к полету с журавлями. Тут же появился веер различных диагнозов. Учитывался возрастной фактор. Уверенно рекомендовалась хирургическая операция. Вспомнилось, что Владимира Владимировича еще в 2003 году возили к индийскому гуру, имевшему репутацию непревзойденного целителя. А 23 ноября сделка по «Норникелю» состоялась. Вместо Стржалковского пост президента был предложен Потанину, хотя у режиссеров были, по их словам, и «альтернативные варианты». 26 ноября Потанина вызвали в Сочи. В этот самый день Дмитрий Анатольевич давал интервью французским телеканалам, где повторил то же самое, что уже говорил в июле газете «Таймс», - что он вовсе не прочь войти снова в ту же воду, из который якобы добровольно в прошлом году вышел. Метафора «вода» имела значение «кресло». На страницах Figaro над Дмитрием Анатольевичем откровенно смеялись. Но он был на удивление беззаботен. И сюжет Мамонтова его на сей раз не взволновал. В тот же день была назначена та самая беседа с прессой в разговорном жанре, которая должна была выйти в эфир непременно накануне послания Федеральному собранию. И накануне решения вопроса о руководстве «Ростелекома». КОНЦА СВЕТА НЕ БУДЕТ. И КОНЦА ТЬМЫ В середине ноября мне позвонили киевские эксперты и поинтересовались: «Ну как, уже скоро?» Для них знаковым фактом был перенос визита в Турцию. Вообще-то визит был перенесен не по медицинским причинам, а из-за того, что Анкара подписала соглашение с Баку по Трансанатолийскому газопроводу. Пресс-служба Владимира Владимировича не успела разъяснить это прессе: последовал известный инцидент с самолетом, после которого комментарии стали нецелесообразными. Визит в Анкару все же состоялся - и кадры с Эрдоганом, помогающим Владимиру Владимировичу сесть в кресло, тут же наводнили YouTube. Перенести эту поездку было невозможно, поскольку контригра ждала немедленного продолжения. Сначала последовал сюрприз для Киева: оказалось, что договор по строительству украинского терминала СПГ в Одессе, который должен был принимать не только азербайджанский, но и катарский газ, со стороны испанского партнера подписывало не уполномоченное лицо, а некий инструктор по ходьбе на лыжах. В канун ашхабадского саммита СНГ правительство Азарова пало. Вторым актом была церемония запуска «Южного потока» в Анапе, с участием главной персоны, от которого, как выяснил «Коммерсант», зависела судьба проекта – министра экологии Турции. Так что Владимир Владимирович не зря воздавал должное природоохранным идолам. По плану его ждали в Крымске, но этот визит был отменен. 8 декабря Salam News процитировала слова турецкого министра нефти Танера Йылдыза о том, что несмотря на уже состоявшуюся церемонию. Турция может и не разрешить России прокладку «Южного потока» через свою морскую зону, поскольку для Анкары более приоритетны проекты Nabucco и Трансанатолийского газопровода. Похоже, министру кто-то позвонил. Инвестор Трансанатолийского проекта, корпорация ВР, больше заинтересована в партнерстве с Россией в Арктике, чем с Азербайджаном на Каспии, но как и все в этом мире, зависит от конъюнктуры. Ей уже приходилось после аварии в Мексиканском заливе, где оскандалилась не она сама, а американский подрядчик, принести внушительную жертву на экологический алтарь. Еще летом «Роснефть» договорилась с ВР о том самом выкупе акций ТНК-ВР. При этом «Роснефть» стала крупнейшей в мире компанией, а Игорь Иванович Сечин стал президентом компании. Такому развитию событий ранее препятствовал Аркадий Дворкович, тем более что «Роснефть» в апреле этого года пыталась добиться пакета акций Новороссийского порта. Но во-первых, в силу вмешательства Минэкономики «Роснефть» от порта уже «отъехала», оставив его братьям Магомедовым. А во-вторых, от сделки с ВР господам Фридману. Вексельбергу и Блаватнику поплыл-таки в руки гигантский кэш. В обычной ситуации он, разумеется, он не может быть использован для предвыборных целей. А ситуации бывают обычные и форс-мажорные. Например. когда Владимир Владимирович увольнял Касьянова, ситуация была форс-мажорной. Поскольку он располагал вполне убедительными данными о том, что этот человек – вернее, некая ориентированная на него международная теневая публика – могла сделать так, чтобы он физически не дожил до выборов 2004 года. Когда же всем известно, что глава государства нездоров (в чем немалая заслуга газеты «Ведомости»), то неслучайная хворь может показаться случайной. Как это было в Санкт-Петербурге с директором компании «Балтик-Эскорт» Романом Цеповым, или с вице-губернатором Валерием Малышевым. Некоторые авторы, в частности, вице-президент Академии геополитических проблем Константин Сивков, в качестве одного из нынешних Касьяновых называют Анатолия Эдуардовича Сердюкова. Несложно догадаться и о подразумеваемых спонсорах, если вспомнить, в чью пользу отчуждались некоторые объекты Минобороны. Этот високосный год, как и 2004-й, - также год американских выборов. К радости господина Юргенса, власть осталась у Барака Обамы, и по стечению обстоятельств госсекретарем по-прежнему является Хиллари Клинтон. 6 декабря она сочла нужным предупредить о «недопустимости» евразийской интеграции.  И вряд ли только форум СНГ был тому причиной. 6 декабря стало известно, что штаб ВМФ не переедет в Москву – и соответственно, не освободит здание для командования тыла, а это командование, в свою очередь, не продаст свое здание на Знаменке ранее избранному Сердюковым коммерсанту. Помимо этого, Генпрокуратура занялось делом о продаже военных объектов в Мурманской области компании «Коммандит-Сервис» во главе с Константином Гогелией. Этот персонаж, косивший под грузинского демократического оппозиционера, имеет отношение к тому же сообществу, что и вышеназванный иркутский вор, который, по материалам Мамонтова, взялся воспроизвести саботажный опыт 1905 года. 6 декабря отряду кораблей ВМФ в Эгейском море было приказано оставаться на месте дислокации, вопреки прежним распоряжениям. Спустя полтора часа глава Пентагона Леон Панетта изъявил желание пообщаться с Сергеем Шойгу. 7 декабря Дмитрий Анатольевич был в телеэфире неестественно оживлен, а после записи заявил, что может трепаться часами. Через каждые две фразы он на всякий случай выражал полное согласие с Владимиром Владимировичем и даже его творчески развивал, разъясняя, что агент – слово вовсе не обидное, а вполне обиходное и многозначное. Интервьюеры – те же, что и в аналогичном жанре сыграли в апреле – согласились, что беседа прошла шикарно, и на все вопросы был дан ответ. В том числе и на вопрос некоего открытого гея из пресс-службы «Единой России». Поэтому Дмитрий Анатольевич успел пояснить – для сведения Малофеева, Тихона Шевкунова и прочих мракобесов – что считает педерастию не более чем особенностью поведения. Это признание тут же ценила Леди Гага, имеющая обыкновение приплясывать с перевернутым крестом, и состоящая в официальных контрактных отношениях с Беркмановским центром Гарварда, где разрабатываются сценарии «твиттер-революций». Нельзя сказать, что похвала от такой леди способна повысить личный рейтинг политика в отечественной аудитории. Однако Дмитрий Анатольевич, как и его интервьюеры, этим ожидаемым жестом вряд ли обеспокоен. Ведь «вхождение в ту же воду» сегодня если и возможно, то исключительно в таком форс-мажорном варианте, когда исполняющим обязанности президента автоматически становится премьер. В эфир не попал, но сразу оказался в интернете «хвост» беседы, где Дмитрий Анатольевич в очередной раз подчеркнул свою пунктуальность по сравнению с кем-то другим, привыкшим опаздывать. Вечером того же дня Аркадий Дворкович назначил рассмотрение кандидатур на пост главы «Ростелекома» ровно на день президентского Послания – 12 декабря. А партия-авангард опровергла наличие гея в рядах своей пресс-службы, но на всякий случай «высоко оценила шутку», то есть по уже наработанной привычке утерлась. И очевидно, утрется еще не единожды, продолжая пребывать между двух стульев. Жертва потребовалась и от Русской православной церкви. Дмитрий Анатольевич порадовал интервьюеров сообщением о том, что закон о защите чувств верующих заблокирован. А накануне был заблокирован внесенный Минрегионом проект  Концепции национальной политики, где религиозные постановки вопросов были признаны излишними, как в Евроконституции. Зато не отменено соглашение по использованию аэропорта Ульяновск для целей всемирной наркотической интеграции. Несмотря на «сбой перезагрузки», признанный министром Лавровым. Несмотря на  закон Магнитского и специальный указ об оргпреступности, под который можно подверстать любого произвольно избранного бизнесмена. Но мы должны радоваться под Новый год: после долгих и мучительных размышлений, американские конгрессмены соблаговолили отменить для нас поправку Джексона-Вэника. До сих пор этому мешало хасидское объединение «Хабад», к которому принадлежит Роман Аркадьевич и с которым, говорят, очень давно знакомы еще два влиятельных лица. Одно – с высоким лбом и рыжей щетиной, другое – с налитыми грушевидными щеками, плохим музыкальным слухом и счетно-контрольными навыками. В день американских выборов в адвокатском бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры», близком к Счетной палате, появился новый партнер из Лондона, обслуживший сделку между ВР и ТНК-ВР. Умы телеаудитории занимали сводки текущих событий. Москву заносило снегом. Водители фур костерили власть, уже забыв о том, кто и под каким предлогом сорвал строительство магистрали Москва-Петербург ради Химкинского леса. Столь же оживленно телеканалы освещали скандал в Петербурге, с демонстрацией схемы откатов, где в центре был предприниматель Кадкин. Якобы он изобрел ноу-хау по замене новых водопроводных труб старыми газовыми. Только частный портал «Фонтанка», в неравной конкуренции с гостелеканалами, растолковывал, что ноу-хау принадлежал Валентине Ивановне Матвиенко, наряду с лазером для резки сосулей и бестормозными эскалаторами. Но куда там! Медиа-мэйнстрим сосредоточился на клубе дзюдоистов «Явара-Нева», где Кадкин некогда сосуществовал с братьями Ротенбергами. Которые конкурируют с братьями Магомедовыми и господином Гогелия, и уже за одно это достойны разоблачения. …В декабре 1994 года в Москве тоже густо падал снег, и одни вооруженные господа клали других вооруженных, очень именитых в России и за рубежом господ, в этот снег носами. Конец света не состоится, как авторитетно пообещал Дмитрий Анатольевич. А вот сцена, подобная той зиме, может повториться вполне.  А потом – чеченское дежавю. Только не в Чечне, а рядышком. Поближе к Сочи. Потому что если в первом акте на стене повешено ружье, а остальные три акта никто на него не обращает внимания, то в последнем акте лучшие друзья семейства используют инструмент по назначению. Все мы эти три года чем-то занимались – кто пел, кто молчал, кто обхаживал демократов. кто республиканцев, кто играл в белых, кто в красных,  кто оккупировал Абая, кто залазил на Воробьевы горы. А главные вещи делались без нас и вдали от камер гостелеканалов , узкими группами пролибераленных офицеров и приблатненных научных сотрудников, и всякий раз у трубадуров перемен трубы смешивались с дурью – будь то в Грозном, Манасе или Иерусалиме. Теперь ждем превращений. Дома в дым, как в «Алисе в стране чудес». Когда догорит, к нам придут две головы – с высоким лбом и надутыми щеками. И сами себя назначат следующим тандемом. А нам уже будет все равно.   Константин Черемных

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter